Книга Развод: ты назвал меня базарной бабой?!, страница 103 – Ева Рейн

Людмила почувствовала, как напряглась шея. Он произнёс это спокойно, не торопясь, и несколько человек повернулись к ней, ожидая подтверждения. В марте таким же тоном он объяснял, что передал всё необходимое бывшей жене, а потом предлагал ей самой разбираться с людьми. Сейчас на столе лежало подтверждение настоящего поступления, и Геннадий уже пытался придать ему удобный смысл. Хозяйка открыла папку, достала лист и положила перед собой.

— Два миллиона семьсот тысяч поступили как часть возврата, — сказала она. Геннадий открыл рот, но Людмила закончила фразу, не ускоряя речи. — Общая сумма, которую ты обязан вернуть рынку, — семь миллионов двести тысяч. Остаток четыре миллиона пятьсот тысяч должен быть выплачен до конца января. Это не добровольная помощь.

Геннадий усмехнулся и заметил, что слова можно выбирать разные, а деньги уже получены. Людмила ответила, что именно из-за разных слов они и встретились. Он говорил торговцам, будто средства на содержание были переданы ей, и люди спрашивали, почему она не тратит их на оплаченные работы. Она назвала платёж правильно и теперь ждёт, чтобы он исправил прежнее утверждение. В проходе стало тише. Лида перестала поправлять застёжку сумки, Тамара подняла голову.

— Люда, давай без этого тона, — сказал Геннадий негромко. Он подался к ней чуть ближе, словно хотел оставить замечание между ними, хотя слышали все. — Мы договорились спокойно поговорить. Не нужно делать вид, будто ты здесь одна обо всём заботилась, а я только мешал.

Людмила посмотрела на его руку, лежавшую рядом с перчатками. Ей вспомнились десятки таких замечаний: за общим столом, перед знакомыми, после её попытки возразить. Раньше она слышала прежде всего предупреждение, что сейчас станет хуже, и торопилась отступить на полшага, чтобы потом поговорить без людей. Сегодня именно люди должны были услышать ответ. Она положила обе ладони на стол и сказала, что не обсуждает ни его прежнюю работу, ни своё одиночество. Спрашивает о конкретных деньгах.

Геннадий вздохнул, повернулся к сидящим и заговорил о разделе имущества. Людмиле достались рынок и земля, квартира, машина; нельзя представлять дело так, будто он выгнал её ни с чем. Несколько человек отвели глаза, узнавая уже слышанный рассказ. Хозяйка не стала снова перечислять, что осталось ему. Сказала, что имущество разделено отдельно и никто сейчас не пересматривает тот договор. Вопрос касается средств, собранных до передачи рынка, и ложного объяснения, которое он давал после.

— Ты передал мне деньги на содержание? — спросила она. На этот раз Геннадий не ответил сразу, и Людмила выдержала паузу. — Не имущество. Не то, что уже вернул сейчас. Деньги, о которых ты говорил людям в марте.

Он посмотрел в сторону Натальи. Та сидела спокойно, не вмешивалась и не делала за Людмилу следующего шага. Геннадий перевёл взгляд на торговцев, задержался на Павле Ильиче, но тот молчал. Хозяйка чувствовала, как сильно бьётся сердце, и старалась не заполнить ожидание новыми объяснениями. Раньше она уже сказала бы за мужа половину нужного, позволила бы ему только согласиться. Теперь он должен был произнести ответ сам.

— Нет, — сказал Геннадий наконец. Он опустил глаза к столу, затем поднял их снова. — Отдельно этих денег я ей не передавал. При разделе мы считали имущество, а потом начались споры, и…