Книга Сломанный пиксель, страница 16 – Элли Чэндлер

Утро субботы началось спокойно — приехала к родителям пораньше, договорилась с портнихой на дому, чтобы не тратить время на поездку в салон. Платье сидит почти идеально, только в талии нужно чуть ушить, мама щурится, оценивая линию кроя профессиональным взглядом бывшей портнихи текстильной фабрики. За окном светит солнце, где-то во дворе сосед косит газон, обычные звуки выходного дня, ничего не предвещающего беды. Портниха, женщина в возрасте с добрым лицом и очками на цепочке, ловко орудует сантиметровой лентой, что-то приговаривая себе под нос про правильную посадку лифа.

Телефон в другой комнате начинает звонить настойчиво, серией коротких вызовов подряд, но я стою на табуретке в свадебном платье, руки подняты, портниха обмеряет талию сантиметровой лентой, отвлекаться неудобно.

— Пусть звонит, — говорю маме, — потом перезвоню.

Через минуту хлопает входная дверь так резко, что стёкла в шкафу дребезжат. Тяжёлые шаги по коридору, отец что-то спрашивает встревоженным голосом, но ответа не разбираю. Портниха вздрагивает, поднимает голову от подола, встревоженно смотрит на маму. Дверь в комнату распахивается без стука — на пороге Артём, лицо белое, глаза красные, будто не спал всю ночь, рубашка мятая, будто он выбежал из дома в спешке, забыв даже переодеться.

— Где она? — почти рычит он, хотя видит меня прямо перед собой, стоящую на табуретке в платье с булавками по подолу.

— Артём, что случилось? — спрашиваю, слезая с табуретки неловко, портниха отшатывается в сторону, роняя катушку ниток на пол.

Он достаёт телефон трясущейся рукой, швыряет его на туалетный столик так резко, что крышка косметички отлетает в сторону, рассыпая тени по стеклу.

— Продажная тварь! — кричит он, голос срывается на визг. — Ты с моим другом в баре целовалась, да? Пока я работал, пока свадьбу планировал, ты с Антоном по барам моталась?

В голове секунду полная пустота, будто мозг отказывается складывать слова в осмысленную картину. Антон, бар, поцелуй — три слова, никак не соединяющиеся в единый образ, потому что ничего подобного никогда не происходило. Портниха тихо отступает к двери, бормочет что-то про перерыв, явно не желая оставаться свидетельницей семейной драмы, но никто не обращает на неё внимания.

— Какой бар, о чём ты вообще? — спрашиваю, инстинктивно прикрывая грудь руками, хотя платье полностью закрытое.

— Вот об этом! — Артём хватает телефон обратно, тычет экраном мне в лицо. — Смотри сама, раз забыла!

На экране застывший кадр — я на видео поднимаю голову, кто-то целует меня у барной стойки, лицо целующего размыто движением, но по силуэту, по стрижке узнаваем сразу. Антон. Смотрю на видео секунду, две, пытаясь понять происходящее, а мозг судорожно перебирает воспоминания — никогда не была с Антоном в баре, никогда не целовалась ни с кем, кроме Артёма, за последние два года точно. Пальцы дрожат, беру телефон из его руки, вглядываюсь пристальнее, замечаю странную рябь по краю кадра, лёгкий сбой в освещении на границе плеча — мелочь, ускользающая от глаз человека, охваченного яростью, но цепляющая моё внимание рабочим инстинктом дизайнера, привыкшего разбирать изображения на составные части.

— Это не я, — говорю тихо, чувствуя, как земля уходит из-под ног. — Артём, клянусь тебе, это монтаж какой-то, я никогда... смотри, вот тут край размытый, будто склеили два разных куска.