Книга Банан - это всего лишь банан, страница 95 – Злата Тур

Губы ее дрогнули, глаза увлажнились предательскими слезами, и она словно выдирая из горла слова признания, хрипло сказала:

— Я не оставила ей выбора.

Дальше говорить она не могла, горло перехватил спазм, и она глухо зарыдала.

«Захватчики» переглянулись озадаченно — они совершенно не ожидали, что эта железная леди раскается. Марина пошла на кухню и принесла воды. Протянув ей стакан, она упрекнула:

— Ну как вы могли! Вы же мать! Вам придется сильно постараться, чтоб Лина вас простила.

Остальные члены команды молча согласились.

Мягкий в отношении женщин Нильс на этот раз не проникся сочувствием.

— Мадам, давайте не будем еще больше драматизировать ситуацию. Что вы сделали?

Отведя глаза в сторону, она всхлипнула и выдавила из себя:

— Меня сфотографировали в палате интенсивной терапии. С трубочками из носа, капельницей, монитором, отражающим сердечную деятельность. И сказали девочке, что после ее побега у меня случился гипертонический криз, потом я болела и в результате инсульт. И любая тревожная новость меня убьет. И чтобы сохранить мне жизнь, она должна меня не расстраивать и выйти замуж за Городецкого. Ирина Марковна показала ей фотографию, надавила на совесть, перечислила все, что я для нее сделала, подчеркнула, что я ради нее отказалась от личной жизни и мечтала лишь о том, чтобы она была счастлива. И у Лины не осталось выбора.

Никогда раньше Амалии не приходилось чувствовать себя так гадко, не приходилось раскаиваться в своих поступках и признавать свою неправоту.

— Она у Городецкого, и я боюсь, что вы не сможете ее забрать. Это не тот человек, который отдаст что-то свое. Они Ирину завезли домой, и мне даже не позвонили.

Глеб, который все еще сомневался, стоит ли включать эту престарелую стерву в список родственников, ядовито поинтересовался:

— Так вы только потому, что вас отправили в игнор, здесь нам сцену раскаяния изобразили? Вы надеялись управлять жизнью Лины после ее замужества, а тут облом?!

Амалия, раздавленная справедливым презрением и собственным преступлением, уже не могла изображать из себя оскорбленную в лучших чувствах Королеву Мать и только скорбно поджала губы.

— Найдите Лину, я ошибалась, думая, что знаю, как будет лучше.

— Рассказывайте все, что знаете, — сухо отрезал Глеб.

— Городецкий Петр Павлович, меценат, бизнесмен, владелец заводов, газет, пароходов. Еще Ирина сказала, что водитель и помощник упоминали Сестрорецк.

— И это все? — раздосадованно спросил Глеб.

— Все, — ответила Амалия. Ей было безумно стыдно, что все ее прикрытые благими намерениями, в том числе и перед собой, поступки выявились в истинном неприглядном свете.

— Не густо, — Глеб потер переносицу, соображая, кто быстрей может помочь. Затем набрал номер Виталика, державшего под своим крылом всех программистов.

— Виталь, недвижимость одного барина нужно узнать. Подозреваю, что это незаконно, в случае чего скажем — случайно вышло. Ну и отмажемся. Мы ж не деньги со счета снимаем.

Взяв на себя функцию распорядителя, Нильс перехватил инициативу.

— Ну мадам, мы с вами, к сожалению, не прощаемся, — запас вежливости, очевидно, кончился и у него, и они развернулись к выходу.

Амалия, на лице которой некоторое время видна была борьба противоположных мыслей, наконец, решилась.