Книга Банан - это всего лишь банан, страница 94 – Злата Тур

Нильс захохотал.

— Ну, Глебка, все, я перестал тебе завидовать! Еще не женился, а с тещей уже посрался. Ангелочек наш, конечно, это мечта, но бл@ть, такая родственница в довесок! Мои соболезнования!

Все знакомые Глеба были в курсе, что не нужно долго просить, чтоб он разгневался. И сейчас он напоминал кипящий вулкан. Он сжал кулаки так яростно, что хрустнули суставы. Глаза сверкали холодным бешенством. Медленно, чтобы смысл доходил до сознания оппонента, он, скрипнув зубами, произнес:

— Угроза — это запугивание, обещание причинить вред. Я же не запугиваю. Я просто ставлю перед фактом. Лина будет моей женой в любом случае. А вы включите свой мозг птички колибри и подумайте о последствиях. Уже сейчас Лине не за что вам быть благодарной. Будете препятствовать мне — я вас и на порог не пущу. Внуков своих вы и одним глазом не увидите. Умрете здесь в одиночестве, как старая грымза.

— Вы ее не найдете. А если даже это и случится, она будет уже замужем.

— И как этот факт меня остановит? Я не Дубровский, молча карету не закрою. Мои ребята нароют такую инфу на вашего достойного человека, что ему придется сухари сушить. Я больше чем уверен. Потому что достойные люди, у которых рыло не в пуху, такие гадости не делают. Повторяю вопрос. Где Лина?

Потихоньку запал Амелии угасал, и вид Глеба начал внушать ей серьезные опасения. Однако жизненные неудачи, закалившие ее характер, не позволяли так быстро сдаться. Поэтому она попыталась уйти в глухую защиту.

— Они во Франции. И сегодня бракосочетание. После этого вас и близко охрана к ней не подпустит.

— И вас, как мать, туда не пригласили? — саркастически ухмыльнулся Нильс.

— Я… я… — Амалия не знала, что сказать. — Я не захотела, — выпалила она.

— Последний раз спрашиваю, где Лина? Или вычеркиваю вас из списка родственников. И тогда точно на свадьбу не попадете.

Обрисованная перспектива не очень порадовала женщину, к тому же обавилось осознание того, что ее поступок является не совсем материнским. И она сдалась.

— Она у Городецкого. Сразу из Москвы ее отвезли к нему. Я ее не видела. Больше я ничего не знаю.

— Кто отвез?

— Моя знакомая и человек Городецкого.

— А почему Лина согласилась поехать с незнакомыми людьми? — Глеб подозрительно прищурился. То безумное притяжение, которое казалось, связало их в одно целое, не могло испариться за ночь. Тем более что заходила в офис она с совершенно счастливым лицом.

Три пары глаз вбуравились в хозяйку. Она сначала по привычке быть всегда правой гордо вздернула подбородок, желая показать, что не собирается опускаться до оправдываний. Выдержав мхатовскую паузу и видя что посетители этим не удовлетворятся, она почувствовала, что запал театральности кончается и ситуация вырисовывается в своем истинном уродливом виде.

Воспитывая дочь на классике, она тоже имела некие идеалы, однако предпочла задвинуть их подальше, чтоб не мешали жить. И сейчас все лучшее, что в ней было, объявило войну подлости и меркантильности.

Она осознала, что почти разрушила жизнь дочери. Одно дело выдать замуж, когда девочка неопытная и не имеет представления о межполовых отношениях — и соответственно, она будет считать, что все так и должно быть. И совсем другое, когда у нее появилась личная жизнь, и мужчина, который примчался за ней и готов придушить всякого, кто встанет на пути.