Книга Служанка, страница 97 – Злата Тур

Вот же жук! Как хитрый политик, построил свою речь так, что все услышали слова любви и благодарности, а подтекст «прости» был понятен только посвященным. Отец подошел к нашему столику, протянул маме букет, взял маму за руку и поцеловал.

— Оленька, ничего не говори, я дам тебе время меня простить. Правду говорят, что начинаешь ценить что-то только тогда, когда потеряешь. Я обещаю — сделаю все, чтобы ты была счастлива. А сейчас просто разреши начать за тобой ухаживать и для начала пригласить тебя на танец.

Слезы счастья сверкнули на глазах у мамы, а у меня аж комок в горле застрял. Радость за родителей заставила мое сердце трепыхаться, как корабельный флажок на ветру. Как трудно построить отношения, и как легко их разрушить! Как легко потерять то, что дорого! Я смотрел на родителей, которые вышли на танцпол, и готов был расцеловать весь мир от счастья.

Только убедившись, что мой Барковский не облажался, сделал правильный подкат, я, наконец, немного расслабился. Честно говоря, я, даже понимая умом невозможность такого оборота, все равно иррационально испугался появления Никотинки номер два.

Песня звучала необычная, голос девушки, невероятно глубокий и красивый, завораживал, и я только сейчас обратил внимание на слова.

Чтобы простить того, кто оступился,

Души размах огромный должен быть.

Поверить, что любить вновь научился,

Раз-навсегда обиды все забыть…

Я оторвал взгляд от родителей и перевел его на девушку, только сейчас начав ее рассматривать. И тут же подумал, что попал в какую — то параллельную реальность, где начинаешь видеть желаемое в действительном, и не поверил глазам. Рыжеволосая красотка с лицом Анюты пела песню о прощении.

«Барковский, ущипни себя», — скомандовал я вполголоса, потому что начал всерьез опасаться — не повредился ли головой от поисков Анюты. Ущипнул себя за бок, почувствовал боль.

Несомненно — глаза Анюты, ее милый задорный носик, ее такие желанные губы. Но этого просто не может быть! Я почувствовал, что в голове начинается какая — то свистопляска. Виски сдавило, и даже в жар бросило.

Это моя Анюта! Это моя девочка, но только, словно Золушка, сменившая обычные тряпки на роскошный наряд. Она перекрасила волосы, и мой внутренный зануда — критик удовлетворенно пихнул меня в бок, показывая, что вот это и есть настоящая Анюта. Чуйка же постоянно жалобно скулила, указывая на несостыковки! А я не обращал внимания, увлеченный этой проказливой девчонкой. Но как эта роскошная красавица смогла работать служанкой?!

Я боялся, что меня сейчас разорвет, как ядерный реактор. Очевидно, мой вид был до смешного ошарашенным и обескураженным, потому что, несмотря на приличное расстояние, разделяющее нас, я увидел знакомые лукавые огоньки, как у маленького бесенка.

Меня штормило, эмоции швыряли меня, как щепку, не давая сосредоточиться и сделать какой- то шаг. Отшлепать по хорошенькой заднице за то, что сбежала? Зацеловать до головокружения за то, что нашлась? Утащить отсюда, сжать в объятиях, забывая дышать, бережно целуя и благодаря Вселенную, что нашлась?!

И пока я сидел в блаженном ступоре, являя собой самое комичное зрелище, моя Анюта опять проявила инициативу.

Она оставила микрофон, кивнув музыкантам, чтоб продолжали, и подойдя ко мне, протянула руку.