Книга Черный лебедь, страница 2 – Злата Тур

Рогозин, с которым они были родней братьев, естественно, сделал вид, что не услышал отказа, и продолжил:

— Глебушка, ты же понимаешь, я никому не могу это дело поручить. Ты лучший. Нет, ты единственный, кто может справиться.

По мере того, как Рогозин занимался «предварительными ласками», стремясь умаслить друга, на лице Глеба проступало поочередно недовольство, огорчение, возмущение, за которыми опытный физиогномист легко увидел бы облегчение.

— Да, друг, ты мне, конечно, подложил свинью, но отказать тебе я не могу. О компенсации мы поговорим позднее.

Такое быстрое согласие озадачило Рогозина, который подумал, что друг явно не в себе и нужно будет проверить обратную связь. Убедиться, правильно ли тот его понял — ведь просьба была явно не по его профилю. На всякий случай он переспросил:

— Так ты точно согласился? — и, получив положительный ответ, успокоился.

— Нинель, теперь ты понимаешь, я совершенно неудобный…партнер? — Глеб чуть было не произнес — муж и тут же прикусил язык. — Мне нужно бежать.

Нина возмущенно вскинула подбородок и приготовилась к обвинительной тираде, но мужчина предупредительно закрыл ей рот поцелуем.

И тут, будто озарение на него снизошло, и язык сам выдал очевидный вывод, не считаясь с неприятными последствиями, которые были обеспечены его хозяину.

— Ты видишь, я не могу лететь с тобой, не могу жениться на тебе. Я уже женат!

Нина едва не задохнулась от возмущения и обиды. Глаза ее гневно сверкнули, и она размахнулась, чтобы влепить пощечину. Реакция Штольцева была безупречной — он перехватил ее руку и примирительно поцеловал тыльную сторону кисти. Затем предельно серьезно сказал:

— Я женат на работе и никогда ее не оставлю.

* * * * *

Примчавшись к Рогозину, Глеб уже засомневался в том, что хуже женитьбы ничего быть не может.

— Хлебушек, ничего от тебя не требуется архисложного. Всего — навсего обеспечить безопасность одной молодой особы. Богатая наследница серьезного бизнесмена и невеста его партнера. Он-то и есть заказчик. Правда, заказчик суровый, судя по замашкам. И если с ее головы хоть один волос упадет…, ну ты знаешь эту формулировку. Главное, там не только если волос, но и посягательства. Барин ревнивый очень.

— А почему ты решил, что я самый безопасный? Я же не евнух!

— Объясняю — почему ты. Ты не падок на пионерок, да и Нинель лишит тебя репродуктивных способностей, если вдруг чего.

— Вдруг чего — это чего?

Рогозин горестно вздохнул, возвел очи горЕ, подчеркивая свое расстройство от необходимости объяснять прописные истины.

— Ты профессионал, к тому же морально — устойчивый. Тебя движениями бедер не увлечешь. А молодые могут губу раскатать, бдительность потерять, и не хочу думать, что будет…

— А от кого защищать — то нужно, так, чтобы я расклад сил представлял?

— От итальянской мафии.

— Да иди ты со своими шуточками!

— А я и не шучу. Брат, не до шуток. Я бы не стал подставлять тебя, но тут еще…, — Рогозин замялся, — личная просьба. С отцом барышни был знаком, когда он был еще адвокатом, я ему помог и забыл. А он не забыл. Когда моему отцу понадобились деньги на операцию, помнишь, ты уже дачу на продажу выставил — он узнал и выложил нужную сумму. Безвозмездно. Я бы сам взялся, но отдел не на кого бросить. Да, Глеб, если честно, ты же круче. Про тебя говорят, что ты пулю рукой ловишь. И дела есть на кого оставить. И тряхнешь стариной.