Онлайн книга «Черный лебедь»
|
— Черт с тобой! — признавая логичность умозаключений Анны, процедил сквозь зубы ее конвоир. Он отошел на несколько шагов, тихо что-то сказал в трубку. — Сейчас. И будет тебе разговор. Минут через пятнадцать раздался звонок. — На, убедись! — он зло посмотрел на девушку. Анна с замирающим сердцем взяла трубку. Только не заплакать! Ему и так тяжело. Хорошо, если не избили. Судя по тому, как ее чуть не сломали, Глебу точно не VIP прием оказали. Только не заплакать! «Ты ж боец!» — Аня! Не вздумай подчиняться …, — Анна услышала родной взволнованный голос, звучавший так глухо, будто из подземелья, и, боясь, что на разговор им и минуты не дадут — перебила, едва не закричав. — Я люблю тебя! Лю… — и снова на этих двух звуках раздались противные гудки, будто выстрелом прервавшие лебединую песню. Опустив глаза, Анна сглотнула слезы. Как же она его любит! Какой крошечный кусочек счастья им выпал! У нее так закружилась голова от волнения, что пришлось прислониться к стене. Жаром обдало грудь, словно огненный цветок раскрыл свои лепестки в душе. Глеб! Родной! Его голос словно окутал ее незримым защитным покровом. Попав в беду, он заботится о ней — игра началась и на поле Глеба. Понятно: его уже известили, что Анна обеспечивает своей покладистостью ему жизнь. И ему могли сказать, что….Сердце сжалось от ужаса. Ее гордый, правильный, благородный мужчина сейчас может думать, что ее какие-то подонки насилуют. Нет! Он должен чувствовать, что с ней все в относительном порядке. Должен! — Пошли! — грубо скомандовал надзиратель. — Там лежат две картонки. Одна с надписью, на вторую сядешь. Сначала встанешь на колени, потом зад опустишь на пятки. Ноги затекут, встанешь на колени. Часа через четыре сопроводят тебя до дамской комнаты. По дороге пирожок съешь. Все поняла? Анна не ответила. Не разбирая дороги, словно в пелене, она следовала за ним. Чтобы отыграть в этой чудовищной постановке, нужно было отрешиться от всего. Почувствовать снова на себе тот эфемерный покров, который она ощутила от голоса Глеба. Спасительная мысль, которая поможет выстоять — она в плаще — невидимке. Это чье-то чужое беременное тело стоит на коленях. Это не ее жалят сотни взглядов, сменяющих, как в калейдоскопе, фокус оценки. Полюс оценки. Отвращение. Брезгливость. Презрение. Осуждение. Жалость. В кружку падали монетки, и каждая из них казалась тяжелым камнем, брошенным в ее чувство человеческого достоинства. «Я выдержу! Я все выдержу!» — наверно, никогда и нигде аффирмации не звучали так отчаянно. Четыре дня, сцепив зубы, Анна восходила, как на эшафот, по проклятой лестнице. И единственной ниточкой, удерживавшей ее от истерики, был голос Глеба, который отчаянно твердил: «Аня! Не надо!» И ее, птицей рвущейся на свободу, пронзительное «Люблю!» Она чувствовала, что попала в День сурка. Только осознание, что родной человек в беде, помогало не утонуть в трясине этого непрекращающегося морока. С презрительным шелестом упала сторублевка. Анна выдавила обязательное «Благодарю» и ниже склонила голову. — Анна! — разрядом шокера раздалось рядом с ней. Анна вздрогнула, как от удара. Это просто сюрреализм какой-то! Или она уже просто не в своем уме? Тогда бы это могло что-то объяснить. Но раз она пытается объяснить, значит, не сошла. Она боялась пошевелиться. Не может быть! Она думала, что добралась до самого дна, что большего унижения быть просто не может. И как же она ошибалась! Кровь, будто потеряв ориентир, чуть ли не вся прихлынула к лицу. Лоб покрылся испариной, в голове, словно сотня молотов застучала. Как никогда раньше ей стало понятно выражение «провалиться под землю». Обжигающий стыд иссушил горло, и она, не поднимая глаз, едва смогла выдавить из себя: |