Книга Я дарю тебе свою семью, сестра, страница 10 – Катя Озерова

Что у нее внутри за поломка такая, что ей утехи с любовником важнее дочери?

И муж для нее совершенно не важен, я теперь понимаю ясно. Ни одна любящая хоть немного женщина не позволит того, что она предложила мне. За деньги…

К девяти Амелия сдается — глазки начали слипаться. Но она все так же старается быть ко мне ближе. За руку держится, волосы трогает, целует.

Мы умылись, почистили зубы, и я уложила ее в кроватку. Амелия выглядит абсолютно счастливой, все время шепчет «спафибо, мамоська» и «я тебя люблю. Ты самая у меня любимая».

От детских слов, он ранимости и непосредственности Амелии в груди щемит. Глядя на детей в саду, я всегда мечтала о своем ребенке. А теперь, когда меня назвали самой любимой мамой, хочется разрыдаться. Я бы свою доченьку любила, холила и лелеяла, а не бросила, как Наташа.

Я сижу рядом, пока Амелия не засыпает крепко, лишь изредка ее пальчики вздрагивают, ища мою руку. Около одиннадцати на цыпочках выхожу из детской.

По звукам из кухни становится понятно — Державин вернулся.

Глава 06. Санкции

Я затянула пояс шелкового халата — ничего более приличного в гардеробе Наташи не нашла. Крадучись заглянула на кухню.

Расслабленный Державин сидит за столом. Пиджак на спинке стула, рубашка расстегнута на три пуговицы. Прямо перед ним в центре стола наша с Амелией разноцветная блестящая елка из макарон и драже M&M's.

— Амелия хотела сама подарить ее, — говорю я тихо, выходя из своего укрытия, — но уснула.

Рядом с елкой стоит пустая тарелка из-под жаркого с овощами. Мы с Амелькой его тоже готовили вдвоем. Племянница у меня невероятная, она, кажется, все готова делать, что я ей предлагаю, даже пыталась помочь мне вымыть посуду.

Может потому меня так сильно тянет к девочке - родная ведь кровь. Да и всматриваться в ее личико, постоянно ловя черты мамы - это нечто особенное и сокровенное. Мама наша была очень добрым, очень хорошим человеком. Она передала Амельке свою улыбку, свои бровки, слой скулы, свой голос. Он у племянницы еще детский, но мне кажется с возрастом похож будет именно на мамин. Ну и на наш с Наташей.

Боже, как с ней рядом хорошо. Несмотря на ситуацию, я так благодарна тебе за возможность побыть рядом с этой удивительной девочкой, стать немного причастной к ее детству. Грустно, но при других условиях сестра бы меня с ней, наверное, так и не познакомила.

— Дела задержали, — он придвигается к елке и трогает ее кончиками пальцев. — Спасибо за ужин, было вкусно.

— Пожалуйста. Мы с Ами вместе готовили. Она помогала овощи резать.

Державин вздрагивает и переводит на меня удивленный взгляд.

— Она сама хотела, я ее не заставляла, не думай, - беспомощно выставляю ладони вперед. Я больше всех против использования детского труда. Детство должно быть детством. Но если помощь это интересная игра для ребенка и не в тягость, то тут можно.

— Я и не думаю, — усмехается. Взгляд медленно, оценивающе скользит по моей фигуре, задерживаясь на груди. Я тут же сжимаю ткань халата и, чтобы скрыть смущение, отворачиваюсь к раковине. Кажется, я хотела попить воды.

И тут меня знатно накрывает!

— Это что такое? — вытаскиваю пустую бутылку из раковины и смотрю на Вадима. Мое лицо выражает крайнюю степень негодования.

Державин откидывается на спинку стула. Смыкает ладони в замок и закидывает за голову, тянется вверх, медленно растягивая шейные позвонки.