Книга Любовь цвета клубники, страница 55 – Лия Джей

Я сжимаю пальцами переносицу. А как я должен был поступить? Расцеловать ее в обе щеки при своей девушке, как старую знакомую?

— Ты же понимаешь, что…

Я не успеваю договорить. Размахивая руками, Ника перебивает меня:

— Это был перепихон на одну ночь. Понимаю. Никто из нас не рассчитывал на продолжение. Поэтому будет разумнее просто о нем забыть и прекратить какое-либо общение, да?

— Ну, мы можем… остаться друзьями, – натянуто улыбаюсь я. – У меня не то чтобы много знакомых в Москве, так что я буду рад новым людям в своем окружении. Мало ли мне понадобятся связи для развития ресторана? Эсэмэмщик, например? Ты могла бы вести соцсети Il Rosso в России. Как тебе идея?

Произнеся это, я криво ухмыляюсь и тут же об этом жалею, чувствуя себя гребаным идиотом Маттео. Давать девушкам пустые обещания – его талант. Я же стараюсь придерживаться фактов, как Николас. Но иногда во мне все же просыпается лисья натура моего братца.

Я позволил себе побыть Маттео в Турции и заманить Нику в сети. Но там мы были на море, я раскрыл сети, и рыбка выплыла обратно на свободу. Здесь же, если она снова попадет в ловушку, мне придется вытащить ее на берег, где она попросту задохнется.

Наш роман в Москве ни к чему хорошему не приведет. Только все усложнит. Рано или поздно я сам запутаюсь в сетях, оставив за их пределами семейный бизнес, стабильные отношения и собственные мечты.

Почему я вообще думаю об отношениях с Никой?

Максимум ни к чему не обязывающий секс. Один раз.

Нет. Нет, нет и еще раз нет. Я не буду изменять своей девушке. Снова.

Ника доедает сэндвич и убирает тарелку в посудомойку.

— Мне бы сначала со своим блогом разобраться, а потом уже чужие начинать вести, – смеется она. – Кстати об этом. Готов начинать?

Ника подходит к штативу. Я киваю, и она включает камеру. Сначала записывает приветственную часть на русском, потом обращается ко мне на английском:

— Я добавлю субтитры с переводом твоих слов, так что говори на любом удобном тебе языке.

— Хорошо, Клубничка, – отвечаю ей по-итальянски.

Ника достает из шкафа глубокую миску и сито. Я просеиваю муку, а Ника тем временем гипнотизирует масло, которое она забыла заранее вытащить из холодильника.

— Может, в микроволновку его запихнуть?

Я смотрю на нее как на чокнутую.

— И получится у тебя каша, а не песочное тесто. Масло должно быть слегка мягким. В микроволновке оно тает слишком быстро, да еще и неравномерно.

— Я буду следить за ним через окошко, – хихикает она.

На щеках бронзовыми звездочками искрятся веснушки. Они скачут по носу, подбородку и оседают на плечи. Ника в тонкой бордовой майке на лямках, опять без лифчика. Бросаю короткий взгляд на ее грудь. Благо на кухне тепло, иначе отвести глаза у меня бы не получилось.

— Давай пока займемся начинкой.

Ника кивает и достает вторую миску. Подойдя к штативу, меняет ракурс, что-то говорит на камеру, а затем снова наставляет ее на стол. Я бросаю опасливый взгляд в сторону телефона. Убедившись, что мое лицо в кадр не попадает, выдыхаю.

Когда меня снимают, я чувствую себя будто под прицелом. Становится некомфортно от осознания того, что любое мое действие, любое слово, любая ошибка оседают в памяти телефона. Кто знает, куда потом пойдут эти записи? Вырежет ли Ника какие-то фрагменты, если я ее об этом попрошу? Будет ли смеяться с подругами над нелепыми фразами, которые я брошу, не подумав?