Книга Любовь цвета клубники, страница 44 – Лия Джей

Интересно, он помнит, откуда эти слова?

Задумавшись, я слишком сильно сжимаю стакан, и бабл-ти, поднимаясь по трубочке, брызгает мне в нос.

Черт!

Тянусь за салфеткой. Благо официант обновил стопку, когда мы сели за стол. Нам даже не пришлось долго стоять в очереди, чтобы заполучить место, хотя кафе, куда мы пришли, достаточно популярно в сети и собирает толпы посетителей. Корейская кухня, k-pop и карточки с любимыми исполнителями – ну не рай ли? Для Аленки – однозначно.

Выиграв спор, она настояла, чтобы мы пошли именно сюда. И все ради этих карточек. На кассе она выпросила три вместо двух, положенных к заказу, и с благоговением спрятала их в сумочку. Я уже знаю, что дома они отправятся в альбом с сотней похожих. Аленка показывала мне свою коллекцию и даже пыталась посвятить меня в тайны k-pop-сферы, но сдалась после того, как я несколько раз перепутала имя ее любимого айдола. Корейцы не по моей части, простите!

По моей части итальянцы.

— Влог… А хочешь я его тебе так покажу, до публикации?

Глаза у Аленки тут же загораются диким огнем.

— Эксклюзивный контент? Спрашиваешь еще! Конечно, хочу!

— Доедай – и включу, – улыбаюсь я.

— Можем и дома посмотреть. Вместе с Мартой и Луи.

Я закашливаюсь. Подавилась шариком из тапиоки, который в эту секунду проскользнул через трубочку вместе со сладким молочным напитком.

— Лучше здесь, – выдавливаю я. – Дома… эм… уроки делать будем!

— Не порть мне настроение раньше времени. – Аленка корчит кислую мину. – Ладно, посмотрю влог тут. Только закажу еще что-нибудь попить.

Она вскакивает со стула, но я хватаю ее за руку.

— Не газировку! Ты и так уже булку сладкую съела…

— Да знаю я. – Она закатывает глаза. – Сахар в норме, я проверила.

— Подкололась?

— Ага. – Она озирается по сторонам, будто мы говорим о чем-то запрещенном. – Я уже год так живу. Думаешь, я не знаю, когда и что мне можно есть?

— Ну не злись, – смягчаюсь я. – Сама понимаешь, родители уехали…

— Не переживай, я уже написала предсмертную записку, в которой указала, что ты ни в чем не виновата, – усмехается Аленка.

Она опирается одной рукой на стол, другой тянется к моему стаканчику с бабл-ти. Помешивает трубочкой черные шарики на донышке, а затем поднимает на меня глаза.

— Я все время чувствую опасность. Почти физически. Ощущаю, как она растекается по венам. – Она проводит пальцами вверх по руке к тому месту, где у нее вживлена помпа. – Все время какие-то правила, ограничения. А мне хочется просто нормально жить! Как мои друзья. Есть всякую гадость и не думать о том, что пару минут наслаждения могут вогнать меня в кому.

— Но ведь…

— Так и есть, да, – перебивает она, не обращая внимания на мое жалостливое выражение лица. – Знаешь, иногда мне кажется, да лучше уж в больнице отлежаться, зато попробовать что мне хочется!

— Ты это про свою дурацкую газировку? – Я качаю головой.

— Не только про нее. Мне хочется…

Она разворачивается, упираясь спиной в стол и мечтательно поднимая глаза к потолку.

— Все! Я хочу попробовать в этой жизни абсолютно все, понимаешь?

— Абсолютно? – ужасаюсь я.

— Ну… Кинза не в счет. Она ужасно пахнет. Клопами.

Аленка хихикает, подхватывает со стола банковскую карту и убегает к кассе. Смотря ей вслед, я тяжело вздыхаю. Ловлю себя на мысли, что веду себя как надоедливый родитель. Вот она – взрослая жизнь!