Книга Ненавистная жена, страница 39 – Янина Логвин

За дверью кабинета уже кто-то кричит, обещая вызвать охрану, но мне плевать:

— У тебя есть секунда, ж-жена. Или идешь сама, или я тебя вынесу. Время пошло…

Марина

— Ребята, все хорошо. Расходимся! И лучше по домам! Я случайно упал. Черт… до чего же я неуклюжий… Марин, ты звони, если что… Слышишь?!

Не помню, как взяла сумку и кофту, и что ответила Максиму.

Я выхожу из кабинета на негнущихся ногах. Иду к выходу, едва ли замечая, как передо мной расступаются сотрудники, внезапно смолкая при виде Борзова. Лишь ощущаю спиной его тяжелое дыхание и ауру живой силы, которая прожигает затылок сильнее, чем темный взгляд. Даже про себя я все еще не могу назвать его мужем, а мне предстоит вернуться в его дом…

Муж.

Господи, как же стыдно перед ребятами. Такой стыд я не переживала даже на собственной свадьбе, когда чужие люди разглядывали меня, без стеснения оценивая, сколько же я стою. Когда друзья Борзова с сочувствием хлопали его по плечам, каждый мечтая втайне оказаться на его месте. Пусть мужем Мыши, но лишь бы зятем Корнеева. Даже зная, что всем на меня плевать, я не ощущала тогда такой неловкости, как сейчас.

Потому что честно завоевала уважение и авторитет в своей команде. Заслужила доверие ребят не для того, чтобы однажды подвергнуть кого-либо из них опасности. Много времени проводила на этом островке жизни, где могла быть собой, не для того, чтобы в итоге выглядеть беспомощной в глазах знакомых людей перед собственным мужем…

Я захожу в лифт и чувствую его присутствие позади себя. Оно буквально давит, когда двери закрываются, оставляя нас наедине друг с другом и с чувством, которое разъедает обоих. Он смотрит на меня в широкое зеркало на стене кабины, я это знаю, но все равно не могу поднять глаза.

Я не хочу его видеть.

— Это был мой монитор и мой рабочий кабинет. Ты все разрушил.

— Сама виновата, я предупреждал.

— Я тебя ненавижу, Борзов.

— Переживу.

— Отпусти меня.

— Нет.

— Почему?

— Считай, что я — твой чертов ангел.

Ангел? Скорее уж демон с раскинутыми темными крыла́ми. И не хочу, а качаю головой, сжав руки в кулаки.

— Их нет. Я больше не верю в ангелов.

— Тогдамнепридется верить в них за нас двоих.

Лифт открывается, и мы выходим на улицу — обернувшись, я протискиваюсь мимо мужа и толкаю дверь. Миновав двор, по привычке ступаю к белой машине, в которой привыкла возвращаться в свою новую клетку, но вдруг спотыкаюсь, остановленная жесткой рукой.

Господи, какой же Ярый сильный! Он в одно мгновение ловит мои плечи и разворачивает к себе лицом. Глядя в глаза с яростью, буквально заставляет себя разжать стиснутый рот:

— Издеваешься, или решила показать своему ублюдку-охраннику, что ни в грош меня не ставишь? Хочешь, чтобы я его убил на твоих глазах?

Я все еще огорчена происходящим, поэтому отвечаю растеряно:

— Нет, и не думала даже. Просто я не привыкла…

— Не привыкла она. Так привыкай, раз выпал случай! И в следующий раз помни, кто есть кто, а лучше — думай! Я тебе муж, а не шавка, чтобы за твоей охраной мести землю хвостом. Когда хочу, ты должна быть рядом, точка! Везде, где скажу.

— А когда не хочешь?

— А когда не хочу, — Борзов делает паузу, скользя взглядом по моим очкам и мешковатому платью, — лучше тебе не знать ответ.

Мы вновь смотрим друг на друга, продолжая жечь взглядами. Только в его взгляде ярость кипит, грозя обрушить любые преграды — в этом весь он, а в моем — тлеет под льдом. Но для меня она не менее горяча, она будто лава, что бурлит в душе. Как бы я хотела знать, чем насолила за свою короткую жизнь отцу, что он решил связать меня с этим человеком. Но, видимо, ответ так и останется тайной.