Онлайн книга «Ненавистная жена»
|
— Угу. Мы сегодня много говорим и не даем ей спать. — Тогда спокойной ночи, Королева. — Спокойной, Яр. Через несколько минут, когда я и сама смотрю на тени под потолком, то слышу: — Я люблю тебя, Марина. Это первый раз, когда Ярослав говорит признание, тихо выдохнув его в ночь, но у меня столько чувств в груди, что я ничего не могу ответить. * * * В день, когда наступает момент родов, я с утра не могу найти себе место, обходя дом по самым дальним закоулкам, не в силах погасить растущую во мне тревогу и беспокойство. Уже тысячу раз я повторила себе, что прошлый раз не повторится и что обязательно все будет хорошо, но в тысячу первый раз страх вновь обдает душу холодом, вгоняя меня в панику. Пожалуйста, соберись, Марина. Ты сильная, ты справишься. Но вместо того, чтобы перестать ходить и успокоиться, я несу какую-то ерунду. Хорошо, что Борзов стоически меня терпит. — Я стала такая большая и неповоротливая. Надеюсь, я не придавлю ребенка во время родов? — Не придумывай. Да где ты большая? — Везде, будто сам не видишь. — Нет, не вижу. Сзади так вообще и не скажешь… — Что не скажешь? Что я огромная? — Что ты в положении, — выкручивается Борзов. — И капризная, да? — Нет. Никогда не была. — Мнительная? — Есть немного. Особенно сегодня. — Ну вот, видишь! Я так и знала, что со мной что-то не так! — Марин, нам надо ехать. Все будет хорошо, слышишь? Я буду с тобой. — Все время? — Ну, конечно. Мы же договорились. — Я не переживу, Яр, если ты грохнешься в обморок в самый ответственный момент! — Я?! — Борзов так натурально изумляется, что я начинаю сомневаться. — Х-ха! Да никогда! Но когда мы оказываемся в больнице, и на пределе схваток меня ведут в родильный зал, потому что лежать и сидеть я отказываюсь, уверенности в лице Ярослава становится меньше. — Марин, а может обезболить как-то? — Нет, я хочу сама все контролировать. — Но тебе же больно! — Очень! Но так и должно быть! — Не понимаю, почему ребенка нельзя оттуда, э-м, просто достать?! Обязательно все это чувствовать? — Можно, но в вашем случае не нужно, — вмешивается врач, посмеиваясь то ли над Ярославом, а то ли над нами обоими. — Все прекрасно проходит у вашей жены, поверьте моему опыту и не волнуйтесь! — успокаивает мужа. Но где там. — Прекрасно? Да она умирает, посмотрите! Марина, если с тобой что-то случится, то я тоже… — А-а-а…. — вместо ответа стону я, и Ярослав хлопает себя по лицу. — Молодой человек, никаких подвигов в родильном зале! Если вам дурно, то лучше выйти. — Нет, я в порядке! Марин, я здесь! Теплые, крепкие пальцы Борзова сжимают мою руку, и только ради него я выдыхаю стон беззвучно. Когда в ослепленном лампами помещении слышится первый звонкий крик малышки, то даже не знаю, кому становится легче — мне или мужу. — Поздравляю, родители, у вас мальчик! Здоровенький! А крепыш-то какой! Что? Это не ошибка? Но изумлена не только я. — Как мальчик? — слышу сбоку низкое и протестующее Борзова. — Какой мальчик? Нет, доктор, подождите… — Что, вернуть обратно? — совершенно серьезно шутит врач. — Нет, но… а где девочка? — Бывает так, что даже самая точная техника ошибается. Редко, конечно, всего лишь два-три процента из ста, но вам повезло. Так что делаем с мальчиком, родители? Может, заберете, раз уж родили? А за девочкой годика через два приходите. Обещаю, завернем в лучшем виде! |