Книга Ненавистная жена, страница 140 – Янина Логвин

Это правда, иначе Стальной Босс бы не искал защиты для своей внебрачной дочери, практически отрекшись от родного сына и женив на ней того, кого посчитал достойным его доверия.

— Он попытался, первым обо всем догадавшись. Теперь у меня есть ты.

— Вот в этом, Марин, можешь не сомневаться! У него получилось.

— Яр?

Я чувствую, как ладонь Борзова замирает, и поднимаю голову, отняв висок от теплой груди мужа. Встретившись с угольками глаз в полутемной холле нашего дома, договариваю то, о чем думала все эти дни:

— Ты все-таки сдержал обещание и остался со мной. Я так счастлива, что ты жив!

Ярослав проглатывает комок, прежде чем серьезно ответить. Все это непросто и для него тоже.

— А как же иначе, Королева. Я не мог тебя подвести. Ты пообещала нам потрясающее будущее, помнишь?

Я ничего не могу с собой поделать, и слезы вновь встают в глазах, когда я качаю подбородком, признаваясь:

— Нет, ничего. Только тебя.

— Это не страшно, Маринка. Я помню.

Ярослав обнимает мои плечи, наклоняет голову, и наши губы встречаются. Мы целуемся долго и не спеша, возвращаясь к нам прошлым, принявшим друг друга, и встречая себя настоящих — способных по-новому оценить шанс, который нам дала жизнь.

Когда Борзов отпускает мои губы, я на миг закрываю глаза, желая спрятать от него свою слабость. Но от Ярослава бесполезно что-то скрывать, и я просто смахиваю слезы с ресниц.

— Я стала такая плаксивая и болтливая, прости. Это все гормоны. Сама себя не узнаю.

— Со мной не нужно быть сильной, Королева. А вот разговорчивой можно. Болтай, если хочется! Мне нравится тебя слушать. Теперь я надолго привязан к дому, так что…

Я улыбаюсь, зная, что он понимает. Яр прав: пора выдохнуть и начать жить сегодняшним днем. И завтрашним тоже — у человека должен быть путь, куда ему идти. А если еще есть, с кем идти, то этот путь всегда легче, даже если полон кочек и ухабов.

Я отступаю от Ярослава, но не убираю рук с его предплечий. Смотрю на мужа, становясь серьезнее.

— А теперь, Борзов, раз уж сбежал из больницы, и мы дома, скажи хоть, что сказал врач? Насчет «надолго привязан», зная тебя, я очень сомневаюсь.

Ярославу повезло в тот день, так мне объяснили. Сначала выстрел выдержало его тело, а потом — воля. Во время ранения его железная мускулатура, напряженная в момент попадания, подавила импульс и сдержала разрыв мышечных волокон. Но пуля, пройдя навылет через косую мышцу и задев внутренние органы, вызвала сильное кровотечение. И вот последнее оказалось сложно остановить. Как объяснил врач, чем сильнее мышцы снабжаются кровью, тем быстрее тело ее теряет в местах разрыва тканей. Ее было так много — это то, что я помню, а лишнее хочу забыть.

— Сказал, что жить буду, — отвечает муж, нахмурившись. — Все остальное его не касается! Марин?

— Я еще ничего не сказала.

— Но подумала.

И когда мы научились читать мысль друг друга?

— Яр, если ты решишь остаться в спорте, я не стану тебя отговаривать. Это твой выбор.

— Но и в восторге не будешь?

— Не буду, — честно отвечаю. — Мне хватило и твоего последнего боя и вида гематом.

— Значит, мне не показалось, и ты за меня переживаешь, Королева? — вдруг на все тридцать два идеальных зуба скалится Борзов, притягивая меня назад. — Так что ты там сказала, когда я валялся, как тряпка, собираясь отдать Богу душу? Что я тебе не безразличен, и ты меня… любишь?