Книга Ненавистная жена, страница 133 – Янина Логвин

Черт! Схватившись на ноги, пытаюсь устоять, но мир вновь шатается, а в глазах темнеет. Шагнув назад, я и сам не чувствую, как ударяюсь лопатками о стену дома и сползаю по ней вниз. Опустив взгляд, только сейчас замечаю темное пятно крови, низко залившее бок.

Все-таки попал… сука.

Макар шевелится — живучая тварь. Перевалившись с плеча на колени, пытается подняться. Медленно встав на ноги, распрямляется и поднимает избитое лицо — то, что от него осталось. Смотрит на меня сквозь кровавое месиво одним уцелевшим глазом, сжимая в руке обломок разбитого стекла.

Я тянусь рукой за пистолетом на поясе, но его там нет. Я выронил оружие, когда спасал Марину. Цепляясь пальцами за стену, кое-как поднимаюсь, понимая, что задумал ублюдок, но волна горячей боли, будто в меня воткнули раскаленный прут, почти вырывает из меня сознание.

Нет. Твою мать! Я не могу отключиться сейчас, пока он жив. Пока еще жива эта падаль!

Я наклоняю голову, чтобы прогнать темную пелену перед глазами, и валюсь на колено, ударившись раненым боком о дом. Тщетно пытаюсь встать, но получается лишь цепляться счесанными пальцами за камень и рычать от досады сквозь зубы, заглушая вновь ослепившую меня боль.

— Мертвец… — слышу я хриплый, искаженный, словно в ватном тумане, голос Макара. — Ты… Ярый! Я все-таки сделал вас всех!

Чтобы произнести это, он вынужден держать челюсть, и каркающий смех, когда он приближается, похож на предсмертный кашель:

— Не везет твоей суке-жене с мужьями. Дохните, как мухи. А все потому что…

Но договорить ублюдку не суждено. Несколько выстрелов один за другим летят из разбитого окна и попадают точно в цель, размозжив Макару голову и заставив навсегда заткнуться.

Она говорит тихо, с отчаянной злостью, но это моя Марина, и я ее слышу:

— Ненавижу… Ненавижу! Сдохни, тварь!

Напряжение отпускает плечи, и я опадаю на стену, откинув затылок на камень. Дышать все труднее, я не привык к тому, что тело мне непослушно, но мысль, что моя девочка в безопасности — лучшее, что я могу чувствовать в этом мире.

Если бы ублюдку удалось причинить ей вред, я бы себе и на том свете не простил.

Свой запас адреналина я исчерпал во время драки, и сейчас боль сильнее пронзает бок. Похоже, что на какой-то момент я теряю сознание, но прикосновение теплых рук, вырывает меня из темного марева, возвращая возможность видеть.

— Ярослав… Ярослав, очнись!

Марина.

Светлые волосы рассыпались по плечам. Серые, умные глаза смотрят с тревогой и страхом. Ее нежные щеки бледны, а губы разбиты, но я помню, как однажды они ответили мне согласием и научили чувствовать. Как звучал ее смех, ставший родным, еще сегодня утром. Я никого не видел красивее своей жены и никого не любил так, как ее.

Я вообще до нее не любил.

Сколько смогу, всегда буду смотреть на эту сильную девчонку с восхищением.

— Королева… Я все-таки тебя нашел.

— Ярослав! — Марина обнимает меня, прижимаясь своей щекой к моей. Давая вновь ощутить свои тепло и запах. — Я знала, что найдешь! Знала!

Я хочу обнять ее в ответ, но тело не слушается, и сил хватает только на то, чтобы скользнуть непослушной рукой на ее бедро и сжать пальцы. Но даже от этого движения темнеет в глазах и прерывается дыхание.

— Кажется, Королева, это наше прощание.

— Нет!

— Маринка, ты — лучшее, что случилось со мной в этой жизни. Вот что я хотел сказать.