Книга Ненавистная жена, страница 131 – Янина Логвин

В наружный откос окна ударяет пуля… а следом еще одна, выбивая ямы в штукатурке. Сыпется ряд выстрелов по сломанным глазницам… Похоже, у охранника, скрывшего в доме, сдают нервы — тот, у кого они стальные, не станет палить без счета. Я стреляю в ответ (что-то снова бьется), забрасываю в разбитый проем кусок трубы и, вернувшись, запрыгиваю в крайнее окно — отмечая мыслью, что у типа остались два патрона. Оказавшись внутри дома, пригибаюсь и кувыркаюсь вбок через плечо, уходя от прицельного огня. Вскочив на ноги, перепрыгиваю через какую-то мебель и достаю охранника рукой.

Я всегда был сильным и быстрым, но сейчас расстояния и время и вовсе стираются, превращая меня в машину. Драки не случается, я просто двумя короткими ударами вышибаю из охранника дух и ломаю ногой руку с пистолетом. Обернувшись в сторону лестницы, цежу сквозь зубы, увидев на ней фигуру::

— Савицкий, с-сука… И ты здесь. — Эту белобрысую рожу я бы узнал, где угодно.

— Давно не виделись, Ярый, — слышу в ответ. — И я.

— Не очень. Со смерти Кирилла… Ты так и не сказал мне, какого хрена вы оба оказались тогда в моей раздевалке.

Я не спрашиваю его, где Марина. Он и сам знает, что я найду жену, раз пришел. Когда-то мы вместе начинали выступать в подпольных боях, пока он не начал баловаться коксом и срываться в приступы неконтролируемой агрессии. Потом он бросал, таская за собой подругу и подкладывая ее под новых покровителей. Возвращался в ринг, но после первой же победы и денег все начиналось снова.

Он надолго исчез. Как оказалось, чтобы появиться в доме Вормиева.

— Моя Ритка мертва, а все из-за твоей несговорчивой суки! — бросает он с серым, опавшим лицом. — Спроси меня, зачем я здесь?

Савицкий спускается с лестницы, и мы медленно приближаемся друг к другу.

— Чтобы я тебя убил.

— Не сразу. Сначала я дам время Бугору трахнуть твою брюхатую женушку. Может, ты даже услышишь, как она стонет. Я здесь, чтобы ты не успел им помешать.

* * *

Голос Савицкого глохнет, и последнее я уже не слышу, потому что ярость застилает глаза и толкает меня вперед.

Мы схватываемся в мгновение, схлестнувшись в драке, и сила ударов крушит все вокруг.

Он здесь, чтобы сдохнуть и больше никогда не трепать мою жену своим паскудным языком. В моих натянутых венах течет лава, и я не чувствую в кулаках боли, когда, обрушив Савицкого на пол, придавливаю его грудь коленом и бью по роже, пока не вылетают зубы и лопается кожа.

— Сука… — сплевываю на него сверху, поднимаясь на ноги. — Ты больше никому и ничего не дашь!

Где-то на втором этаже в доме раздается выстрел и сразу же за ним слышится чей-то истошный крик. Обернувшись, я срываюсь с места и взбегаю по лестнице.

От нее коридор уходит в две стороны, но я сразу же замечаю распахнутую дверь кабинета, в котором кто-то продолжает вопить.

У порога лежит труп темноволосой женщины — ее кровь залила пол и часть ковра, глаза безжизненно смотрят в потолок, а руки откинуты над головой. Ритка. Я узнаю ее, но не задерживаю взгляд. Достав из-за пояса пистолет, поднимаю его в руке и аккуратно приближаюсь к проему.

Тот, кто стрелял, должен быть внутри кабинета, и находи́ться в напряжении не меньшем, чем я сам. Мысль о том, что пострадала Марина — невыносима, и долго играть в прятки не выйдет. Взмахнув пистолетом у проема и не услышав в ответ выстрел, я наступаю между рук мертвой подруги Савицкого и врываюсь в кабинет.