Книга Ненавистная жена, страница 100 – Янина Логвин

— Я ничего не собиралась и ничего не брала! Ты меня за руку не поймала, а Данил меня никому не сдаст! Я все еще его жена! И вообще, вы с ума все сошли? Да я сама вызову полицию!

Видимо, на первое она и рассчитывала, когда все это задумала, а вот меня слушала плохо.

Я протягиваю руку ладонью вверх и говорю твердым голосом, вдруг раздумав жалеть эту несостоявшуюся воровку, лгущую в глаза и попросту наплевавшую на всех.

— Верни все, или я отдам тебя Ярославу. Немедленно!

Она замолкает и всхлипывает, смотрит на меня, словно не верит тому, что слышит, и уводит взгляд за мою спину, где стоит Борзов. Ладно, я опускаю руку и отворачиваюсь: пусть сами говорят.

— Нет! Погоди! — вскрикивает Анжела и лезет рукой в карман шубки, заставив меня обернуться. Достав из него ювелирный гарнитур с зелеными бриллиантами, который я вчера неосмотрительно оставила на комоде, бросает его вбок, вдоль стены. — На, забирай! — выплевывает так, словно я стребовала с нее не свое, а ее добро, и вновь запахивается в шубку. — Я проучить тебя хотела. А если бы настоящие воры забрались в дом?! Да зачем мне нужны твои побрякушки!

Не такая уж она и дура, эта с виду небедная женщина, и бросается к Данилу Егоровичу, понимая, что Ярослав ее просто готов убить.

— Ах ты… сука!

— Даня, прости! Сама не знаю, как так случилось! Пожалуйста, останови внука!

Но хозяин дома уже сам отвешивает жене пощечину, заставив ее съежится, закричать и упасть в кресло.

— Ярик, не трогай! — командует внуку. — Черт с ней, я сам с этой стервой разберусь! Лучше уведи Марину отсюда, нечего ей на нас смотреть.

Я даже судить не возьмусь, повезло ли Даниле Егоровичу с женой — взрослые люди, сами разберутся. А смотреть на их ссору у меня и самой желания нет.

Больше мне в гостиной делать нечего, и я разворачиваюсь и ухожу в нашу комнату. Переступив порог, включаю свет… Ярослав входит следом и закрывает за спиной дверь… и останавливаюсь среди развороченных и разбросанных повсюду вещей. Часть из них испорчена, но не это приковывает мой взгляд, когда я снимаю с себя куртку, шапку и бросаю все на стул, чувствуя, как по позвоночнику ползет неприятный холод. А воткнутый в мою подушку кухонный нож.

Видимо, тот самый, которым Анжела безуспешно пыталась открыть кожаный бокс.

Ярослав тоже его замечает и мрачнеет. Замирает, сжав рот до обозначившихся на скулах желваков. Поднимает на меня взгляд.

— Так вот в чем дело… — я внезапно догадываюсь о причине ненависти женщины ко мне и поворачиваю лицо к мужу. — А ты силен, Борзов, во всех смыслах.

— Слушай, Марин… Это давно было, — низко и хрипло, явно переступая через собственную гордость, отвечает Ярослав. — Я был пацаном и мало что понимал. Я хотел все, что движется, а она была рядом.

— Но было.

Он молчит, и мы смотрим друг на друга, пока я не отвожу взгляд.

— Анжела права насчет дома, — наконец говорю. — Это дом твоего деда — не твой, и не наш. Пока я не появилась, она жила здесь, а сейчас для нее все изменилось. И я — ключевой фактор.

— Она жила здесь от силы несколько месяцев в году, когда у нее заканчивались деньги. Или пока дед ее не прогонял.

— Это неважно.

Я обхожу кровать, подхожу к подушке и достаю из нее нож. Отойдя, откладываю его на стол и раздеваюсь, слыша, как за дверьми Данил Егорович с женой выходят из дома, перемежая разговор руганью и всхлипами.