Книга Сокол и Чиж, страница 96 – Янина Логвин

— Я так и не понял. Отзываем претензии? Жалобы друг на друга есть?

— Нет, — покачал головой бугай. — Нет, товарищ начальник. Недоразумение вышло! Готов накатить штрафную. Э-э, то есть, уплатить штраф родному муниципалитету! Простите, девушка. И ты, парень, прости…

— Значит, жена?

Мы стояли с Сокольским на ступеньках крыльца отделения полиции и оба смотрели на дорогу. Всего пару секунд назад за нашими спинами захлопнулась тяжелая бронированная дверь участка, оставив наедине с зимней ночью, в ярком свете фонаря, поблескивая морозными гранями, кружили снежинки… Я честно не знала, что сказать, наблюдая, как мягко они ложатся на широкие плечи парня.

— Стоило всего одну ночь, Чиж, провести с тобой в обнимку, как у тебя оказались на меня все права. Сам себе не верю.

Я вздохнула: как будто я верю. Хорошо хоть не спрашивает, зачем вообще пришла. И не кричит. Стоит, сунув руки в карманы брюк, дышит глубоко грудью, и вроде не злой совсем, а растерянный, что ли.

— Так я же не специально, Артем, — виновато буркнула. — Случайно вышло. Чужому человеку в отделение не попасть, прапорщик спросил, я и сказала, что мы живем вместе. Ну, а он… в общем, он сам догадался.

— И что ребенок имеется? — хмыкнул Сокол.

— Еще нет! — возразила, имея в виду, что усач говорил только об интересном положении, а вовсе не о ребенке.

— Еще?! — парень спустился со ступеньки и повернулся ко мне, изумленный ответом.

— То есть, я не это хотела сказать! Точнее, все не так!

Артем вдруг рассмеялся. Громко и от души. Было холодно, пар шел изо рта, но парень хохотал. Красиво так, я даже заслушалась. Вот чего-чего, а услышать от Сокола открытый смех — ну никак не ожидала.

— Ты чего, Сокольский? — осторожно спросила, смутившись.

— А ничего! — он вдруг подступил ближе, взглядывая мне в лицо. Поднял темные ресницы, рассматривая в свете фонаря серым взглядом так внимательно, словно видел впервые. — Чиж, что происходит? — негромко спросил. — Со мной происходит? Чем я заслужил такое счастье, как ты? Откуда ты на меня свалилась, и я больше ни о ком думать не могу?! Вот такая глазастая, в дурацкой пижаме с мышами?

И ведь даже не обидишься. Действительно свалилась. И все-таки в горле защипало. Я тут за ним в полночь по городу бегаю, по участкам разыскиваю, а он меня «счастьем» обзывает. Еще бы в кавычки взял. Лучше бы сам головой думал с кем связываться, а с кем — нет.

— Нормальная пижама, мне нравится, — насупившись, ответила. — Из Гордеевска свалилась, сам знаешь. Вон, даже с мамой успел познакомиться. И сказки мне не рассказывай, Сокольский! Видела я сегодня в баре, как ты ни о ком не думал. Блондинка твоя, кстати, очень расстроилась, когда ты пропал.

— Она не моя, не выдумывай, Чиж. Я даже ее лица не помню.

— Неважно. Твое-то она точно запомнила. Ты вообще чего драться вздумал ни с того, ни с сего? Зачем этого бугая задел? Сидел себе спокойно, вот и сидел бы! Пил свой коктейль с друзьями! А вдруг бы он тебя покалечил?

— Смешная ты, Чиж… — Артем улыбался, а мне вот было ни капельки не смешно. Ну и что, что на лице не заметны следы драки, так не каждый же раз так везет!

— Ну, так посмейся, — чуточку рассердилась. — У тебя хорошо получается! Кстати, я не шучу, Сокольский — девчонкам понравится. Одна толпа по пятам ходила, а теперь — две будет! Станешь как султан перебирать — Олю не хочу, Наташу хочу! Я вообще не пойму: почему ты дома спокойный, а с людьми — взрывчатка? — вернулась к теме нынешней ночи, разматывая на шее шарф. — Хоть бери и доказывай всем, что это не так! А если бы мне не поверили и тебя не выпустили? А если бы твой отец узнал? Ты же сам говорил, что у него сердце больное. А тут ты в изоляторе! Такой гордый и такой дурак! Сесть он готов, видите ли!