Книга На изломе алого, страница 94 – Янина Логвин

— Пух! – беззвучно выдохнула, а сердце испуганно застучало.

Обмотав голое тело простынею, пошла босиком по незнакомому дому, пока не почувствовала запах жареного мяса. И чего-то еще, наверняка невероятно вкусного.

Игнат оказался на кухне. В одних джинсах, босиком, он стоял у плиты с ложкой в руке и колдовал над сотейником. Увидев его, Сашка застыла на пороге, по-новому разглядывая повзрослевшего Савина. Любуясь некогда синеглазым мальчишкой, который вдруг превратился в широкоплечего молодого мужчину с красивым телом и мускулистым торсом, покрытым татуировками. Как странно, что он принадлежал другому миру, но был так нужен ей. Именно Пух. Интересно, если бы он остался таким же неуклюжим пухляшом, каким был в детстве, чувствовала бы она к нему то же самое?

Но Сашка знала ответ.

Ей нравился его запах и его тепло. Его улыбка и голос, от которого сотни, а может, тысячи девчонок сходили с ума. Игнат не исчез, он стоял перед ней, и Сашка подошла и обняла его. Обвила руками под грудью, прижавшись губами к спине.

— Пух, ты здесь, – произнесла, и сразу стало так спокойно и хорошо. Потерлась щекой.

— Алька…

— Я успела подумать, что ты, как всегда, мне приснился.

Игнат отложил ложку и обернулся. Улыбнулся, и ямочки заиграли на его красивом лице, а глаза засияли.

— А я тебе снюсь? – спросил, притягивая девчонку ближе. Длинная челка упала парню на глаза, и Сашка отвела ее рукой.

— Снишься, – легко созналась. – Постоянно, Савин. Вот с ложкой и сотейником и снишься.

Игнат рассмеялся. Ему хотелось, чтобы она улыбалась, но понимал: еще рано.

— Я не очень хороший повар, но очень старался. Меня убедили, что это мясо невозможно испортить, если дать ему время приготовиться. Я мучаю его уже час, и паста готова, так что ты вовремя проснулась. Думаю, мне даже не будет стыдно. Тебе нужно поесть, Аля, ты совершенно точно голодна.

— Да, – снова согласилась Сашка, – голодна, – и посмотрела серьезно в синие глаза.

Признания не прозвучало, но в доме они находились одни, и оба задержали дыхание. Они слишком долго были друг без друга, чтобы не почувствовать напряжения, что сейчас искрило между ними. Пусть на время, но запреты пали, и Сашка стала настоящей.

Игнат купил не только еду. Он привез для девушки пару футболок, зубную щетку, расческу и белье. То, что первым пришло на ум. Он очень торопился вернуться обратно в дом, и так хотел, чтобы его Альке было комфортно.

— Это тебе, надень, – показал ей подарок – дорогое белье, которого у Сашки никогда не было, но она отвела руку.

— Нет, – ответила, – это не для меня, Пух. Я хочу, чтобы ты помнил, что я, это я.

Сашка стояла вплотную к Игнату, он прижимал ее к себе, и вдыхала теплый аромат его кожи.

— Алька, – он коснулся губами мягких волос на виске, улыбаясь. – Глупая. Я всегда помню, что ты одна. Только ты. Других никогда не существовало для меня.

— Перестань, Пух, – кажется, ему удалось ее смутить. Нежные щеки порозовели.

— Тогда поцелуй меня, иначе я снова наговорю тебе разного…

Она поцеловала. Обхватила лицо ладонями, привстала на носочки, прижалась телом и поцеловала так крепко и с такой тоской, как только могла и как чувствовала.

— Скажи мне, Алый! – не сдержал рваного вдоха Игнат. – Скажи не губами, я хочу услышать!

— Лучше телом. Я скажу тебе телом.