Книга Ангел с разбитыми крыльями, страница 63 – Янина Логвин

Я не отвечаю. Мне тепло, а мыслей в голове столько, что можно сутки молчать, раскладывая их по полочкам. Тревожные, беспокойные, противоречивые и даже фатальные.

Мне бы добраться до полочки со счастьем и мечтами, внезапно думаю. Стереть прошлое, словно ластиком. Взять краски и нарисовать для нас с Марией будущее, ведь я умею рисовать.

Как жаль, что лабиринт моей жизни слишком сложен, и это место не отыскать.

Ангел лежит близко, наши обнаженные тела соприкасаются, и я поворачиваю к нему лицо. Вижу силуэт красивого, рельефного плеча. Взгляда не видно, но это даже лучше. Я на самом деле успокоилась, но есть вопрос, который не дает мне покоя.

— Спрашивай, — словно читает мои мысли Ангел.

— Скажи, ты киллер?

Я почти уверена в этом, но слышу в ответ:

— Нет.

— Но ты сегодня кого-то убил?

Он минуту молчит, но потом отвечает:

— Да.

— Тебя будет искать полиция?

— Не думаю.

— Это была защита?

— Это была кровная месть. И она не завершена.

— Но.…

Он поднимает руку и кладет большой палец на мои губы. Проводит по ним, словно запоминая их полноту и изгиб. Говорит своим сухим голосом:

— Хватит, Соле! Моя очередь вопросов.

К такому повороту я не готова, однако Ангел ждет, и я спрашиваю:

— Что ты хочешь знать?

Он опускает руку и сразу находит мои шрамы на ребрах, давно затянувшиеся, но их целая сетка, и я вздрагиваю, когда он проводит по ним пальцами.

— Откуда у тебя это?

Я молчу, не зная, как ответить, и Ангел окликает меня:

— Соле?

— Упала на стекло. Неудачно.

— Ты не похожа на неловкого человека. Напротив, ты очень осторожна. Сама или.…

— Или.

— Ясно.

— А это? — пальцы точно ложатся на длинный шрам на бедре. — Откуда он?

Я чувствую, как мое дыхание учащается. Наверняка он тоже это замечает, но руку не убирает.

— Зачем тебе знать?

— Ответь. Это след от пули?

Я отворачиваю лицо и перевожу взгляд в потолок, на котором танцуют тени — танец тополиных ветвей в свете фонаря.

— Да.

— Кто в тебя стрелял? Точнее, кто тебя пугал?

Я молчу, и Ангел делает вывод сам:

— Отец твоего ребенка?

— Нет.

— Тогда кто?

Я вновь поворачиваю к нему лицо.

Ангел привстал на локте и на этот раз наши взгляды встречаются. Ему определенно интересен ответ. Вот только мой язык словно онемел.

— Ева?

— У моего ребенка нет отца, — говорю, что могу сказать.

— Так не бывает.

Не бывает? Хотела бы и я так думать. Однако жизнь показала мне свою изнанку до дна и не пощадила. Поэтому и слова вылетают с царапинами:

— Бывает. И если ты подумаешь над вариантами, то сам догадаешься, как это возможно.

Он догадался. Я и не сомневалась в его интеллекте, иначе бы не отыскал без труда мои документы в квартире, в которой проснулся впервые.

Но не отстраняется, как я ожидаю, а всего лишь холодно напоминает:

— Ты не ответила. Кто?

— Пожалуйста, перестань меня спрашивать! Зачем это тебе? Или ответь сам!

— Что ещё ты хочешь знать?

— Откуда у тебя самого шрамы на спине? Ты ведь не сделал их намеренно. Они старые и не могли появиться за один раз. У тебя кожа иссечена, словно…

— Продолжай.

— … Кто-то намеренно тебя истязал. Ты как будто рос с ними!

Теперь Ангел молчит, глядя на меня.

А я сама изумляюсь своей смелости, радуясь тому, что сейчас ночь, и я не могу видеть пронзительную синеву его глаз.

Или могу?

— Прости, — выдыхаю и зажмуриваюсь. — Пожалуйста, не мучай меня. Ты уйдешь и всё забудешь. И я забуду! Я не хочу ничего вспоминать!