Книга Ангел с разбитыми крыльями, страница 62 – Янина Логвин

Я не сомневалась, что если он меня найдет, то убьет.

Ангел был из той же опасной породы мужчин. А может, даже опаснее, потому что его эмоции были скованы льдом, а под видимым холодом глаз таилась сила, способная, вырвавшись, сжечь дотла.

Я не ошибалась. Лоренцо Фальконе с его взрывным темпераментом и жестокостью мог уничтожить многих, но я не могла представить, чтобы ему по зубам оказался совершенный Азраил, который сегодня выпустил на волю своих демонов, а потом пришел ко мне, чтобы их усмирить. Я увидела это в его глазах.

До сих пор Ангел брал то, что требовалось ему. Но я не знала, чего ожидать, когда он поймет, что я не способна ответить. Что не хочу чувствовать!

Не забудет ли он о своем обещании?!

Не способна?

Страх заставил меня шумно дышать и вцепиться руками в простыню. Я напряглась до предела, готовая закричать…. но Ангел почти замер. Усилив нажим на мои бедра, поднял ладонь на живот и продолжил ласкать меня нежно и невесомо, не нарушая шум дождя и мои панические вдохи ни единым звуком.

Убрав пальцы с бедра, погладил ногу и отвел ее шире, раскрывая меня откровеннее. Провел языком по складке внизу живота, согревая дыханием то, что никогда не знало тепла. Успокаивая мое тело и подчиняя своей мужской ласке. Пробуждая его чувствовать.

Мои колени подрагивали, дыхание опустилось, и я не сразу поняла, что рука Ангела исчезла с живота и накрыла мои пальцы, впившиеся в простыню. Он медленно разжал их — один за одним — и обхватил своей ладонью. Положил мою руку себе на шею, поднимаясь ко мне в темноте.

Накрыв меня своим телом, опустил голову и коснулся губами уха. Сказал тихо, но даже в этом сухом шепоте я расслышала, как тяжело ему дается его сдержанность:

— Ева, обхвати меня ногами. Сейчас!

Я послушно обхватила и невольно прогнулась, ощущая, как он входит в меня — напряженный и твердый от желания, глубоко наполняя собой. Толкается бедрами, заставив меня раскрыть губы и беззвучно охнуть. Упирается сильной рукой в изголовье кровати, чтобы не придавить собой, но и не отпустить….

Кровать стучит о стену все громче и громче. Завтра весь подъезд будет судачить о том, как ночью Анну любил «муж», и оборачиваться мне вслед.

Но я неожиданно и сама понимаю, что Ангел достает до меня внутренней. До тех спящих точек тела и струн, которые способны чувствовать и не могут не отвечать.

Он вдруг подхватывает мое соскользнувшее колено, поднимает выше и меняет угол толчков. Прижавшись ртом к моей щеке, ударяется с задержкой, готовый вот-вот остаться во мне, и я, вдохнув воздух, цепляюсь за его спину. Сама обхватываю крепче ногами, приподнимаю бедра.… и вдруг кончаю вместе с ним, оглушенная собственным стоном.

Негромким, но таким чувственным и бесстыдным, что это поражает меня.

Проклятье! Проклятый Адам!

Что он со мной сделал?!

Ангел ложится рядом, сместившись в бок, укрывает нас одеялом и лежит так, удерживая меня бедром и обхватив рукой под грудью. Бесполезно пытаться уйти, он не отпустит, я знаю это по первой ночи. Шевелит дыханием волосы у виска, касаясь кожи губами, словно дышит моим запахом.

Мне кажется, что он спит, но я вдруг слышу:

— Ты больше не дрожишь, Соле.

… тихое, как продолжение ночи, в которой гроза над городом стихла, и только дождь продолжает шелестеть в стекло.