Книга Ангел с разбитыми крыльями, страница 102 – Янина Логвин

— Они скажут, что у тебя, Лоренцо Фальконе, есть семья, вот и уходи к ним! Ты Богу клятву давал, не мне!

— Замолчи, девчонка!

— Я тебе не жена и не дочь, чтобы слушаться. Я даже не твоя шлюха, потому что мне плевать на твои деньги! И на твоих отморозков тоже, вы все одинаковые — мерзкие упыри! Оставь нас в покое, я не хочу иметь с тобой ничего общего!

— Не хочешь?

— Нет!

Вторая оплеуха была сильнее первой, мое ухо взорвалось звоном, но я вновь устояла на ногах.

Лоренцо надвигался, ворочая крепкими желваками под толстыми щеками. Он злился на меня, я была проблемной любовницей, и одновременно желал — это читалось в его чёрных глазах. Нависнув надо мной, он привычно схватил меня за подбородок, другой рукой стягивая длинные волосы на затылке.

— Нет никаких вас, Ева, — прошипел в лицо. — Нет никакого ребенка. Для тебя существую только я, неблагодарная сука! Я! А ты посмела меня ослушаться!

Лоренцо был настолько разъярен, что казалось, готов убить. Действительность в его голове рисовалась совершенно отличная от моей реальности, в которой я считала его тираном и ненавистным человеком. Нет, он видел себя хозяином не только моей души и тела, но и жизни.

Он скрывал ото всех мою беременность. Снял для меня красивый дом. Он спал со мной после своих шестерок, и покупал дорогие вещи. Наряжал в них, кляня последними словами мой живот, а затем заставлял перед ним раздеваться. Я должна была любить его и быть благодарной за статус «карманной болонки», а на деле посмела опозорить. Сбежала из-под носа и выставила дураком.

Нет, такое он простить не мог, а я не чувствовала за собой вины.

Он грубо оттолкнул меня и шагнул к Марии, которая к этому моменту громко плакала, услышав наши голоса.

— Заткни свой поганый рот, червяк! Или я прихлопну тебя, как вошь на том вонючем матрасе, на котором ты появился!

Тогда Лоренцо ещё не знал, что у меня девочка. Хотя его незнание ничего не меняло. Он презирал и ненавидел то, кем являлся сам. Мечтал, что я сделаю его чище, но его глаза, куда бы он ни смотрел — даже на золото — видели только грязь. Так однажды сказал Санто, и был прав.

Я схватила со стола ножницы, занесла над головой и выскочила перед Лоренцо, защищая спиной Марию.

— Только посмей, Фальконе, — зашипела в ответ, — причинить вред моей дочери! Я тебя убью!

— Сомневаюсь, девчонка, что у тебя получится помешать мне задавить твоего червяка.

Он со змеиной ловкостью выбросил руку и поймал мое запястье. Больно вывернул его, заставив выронить ножницы на пол. Другой рукой схватил меня за шею, однако молчать не заставил. Слишком близко лежал и плакал мой ребенок.

— Я убью тебя, когда ты будешь спать! — отчаянно пообещала, задыхаясь и вырываясь из хватки. — Всажу нож в твое чёрное сердце! Я никогда не прошу тебя, Лоренцо, так и знай!

Я вскинула руку и, как кошка, до крови оцарапала его щеку ногтями. На большее сил не хватило, но это было гораздо больше, чем Лоренцо мог кому-нибудь позволить в этой жизни, и чёрные глаза налились яростью.

— Ты, смотрю, совсем ополоумела, Евка! — в хриплый голос ворвалось изумление. — Забыла, кто я есть и что способен с тобой сделать?!

Если бы.

Лоренцо Фальконе контролировал южную часть Неаполя. Сбывал запрещённые вещества, имел долю с грабежей, борделей и контрабанды, и занимался перевозкой всего противозаконного. Я не знала человека более богатого и жестокого, чем он. Но да, я мечтала о нем забыть!