Книга Грецкий орешек, страница 66 – Ната Вади

— Иволгинав тебя была влюблена, Мирослав. — Он говорит это медленно, чеканя каждое слово. — Уж не знаю, с самого начала вашего общения это произошло или позже. Ты знаешь, что мы с Юлькой только в конце её третьего курса познакомились. Но факт остается фактом: Наташка тебя любила. Ты не представляешь, как ей было херово, когда ты в Канаду укатил с этой своей... Нам буквально пришлось её чуть ли не откачивать.

Я не могу дышать. Воздух застревает где-то в легких, и я сижу, как громом пораженный. В голове — полный хаос, мысли скачут, сталкиваются друг с другом, разбиваются вдребезги.

— К-как т-такое в-возможно? — запинаюсь я на каждом слове. — Она динамила меня столько лет, держала в ебучей френдзоне и была влюблена при этом? Это какая-то хуйня, Илья.

— Блять, Горин. — Лансков уже находится в крайней степени раздражения. Он вскакивает со скамейки, поворачивается ко мне лицом. — Я не выдумал всё для красного словца. Я это знаю. Юлька это знает. И, кстати, кожу с меня живьём сдерёт, когда поймёт, что я проебался и тебе растрезвонил. — Он делает паузу, переводит дух. — Иволгина была в тебя влюблена. Долго. Точка. Вот живи теперь с этим и подумай, не сделал ли ты никакой хуйни, что она таким образом тогда с тобой обошлась. Если всё так, как ты рассказываешь, маловероятно, что она кукухой поехала внезапно и все резко свернула.

— Но ты же вообще и не подозревал, что мы с ней общались последнее время пять лет назад в таком ключе, были в шаге от ну… всего, а это значит, что даже Юлька ни о чем не знает. Согласись, это пиздец как странно.

Я прокручиваю в голове всё: молчание Натали, внезапный игнор с её стороны. Если она действительно любила — зачем? Почему? Что заставило её так поступить?

— Мирослав, давай закроем тему. Я и так объебался знатно. — Илья смотрит на меня с сожалением и какой-то обоеченностью. — По домам? Вряд ли ты сейчас настроен играть.

Да я в ахуенезе, блять! Ничего не понимаю от слова совершенно. Мозг работает с утроенной силой, а сердце, кажется, вообще выжимает из себя максимум. Влюблена...Ей было плохо, когда я уехал в Канаду... Почему тогда сбежала от меня? Испугалась? Может, я был слишком настойчив?

Влюблена, первая любовь, влюблена...

Слова отдавались у меня в голове и вертелись по кругу без остановки. Пока мы с Ильей покидали корт, пока мы переодевались, пока спускались к парковке. Эхо этих фраз билось о стенки черепа и никак не хотело затихать.

— Слушай, Мирыч, — осторожно позвал меня Лансков. Мы стояли у машин, уже готовые разъезжаться. — Только не дури и не стартуй сразу к Иволгиной на разборки. Во-первых, надо это делать с холодной головой. А, во-вторых... — тут у него немного бегают глаза, он явно чувствует себя не в своей тарелке, — дай хоть фору, чтобы Юлька меня не сразу убила и я мог подготовиться.

Меня хватает только на кивок. Я как бы вообще ни к кому и не собирался ломиться, у меня в башке танцы с бубном. Сажусь в машину, завожу двигатель. Еду на автомате, не замечая дороги. Всё делаю механически. Захожу в пустую квартиру, бросаю ключи на тумбочку. В том числе и открываю диалог с моей девочкой — с той, которая была в менявлюблена... Черт... А ведь это бы могло, наверное, отчасти объяснить её текущую ко мне холодность. Нет, не так: холодной она была всегда, но неприязни ко мне не испытывала в прошлом точно. В отличие от настоящего времени. Сейчас в её глазах — сплошное презрение.