Книга Грецкий орешек, страница 6 – Ната Вади

Как-то летом, кажется, это было после второго курса, когда в очередной раз наше общение было на паузе, она как-то особенно часто гуляла в нашей компании, приезжала к нам на район. И я решил, что просто буду игнорировать ее присутствие, не буду смотреть, пытаться заговорить. Типа чем меньше женщину мы любим, тем больше нравимся мы ей. Сидел с пацанами, ржал над их шутками, уделял внимание другим девчонками, а краем глаза всё равно следил за Наташей. Видел, что она как будто бы обижается, ну так мне казалось или просто хотелось. Как губы свои красивые кусает, как раздражается, что я с какими-то левыми девками разговоры веду, а на нее даже не смотрю. Внутри всё ликовало: «Ага, задело!». Хотя по факту же ничего не менялось.

Мне кажется, каким-то поворотным стал третий курс и Новый год. Мы, вроде бы, незадолго до праздника начали с моей больной влюбленностью снова общаться чуть-чуть. Она отмечала праздник со своими девчонками из универа (там уже тоже образовалась своя компашка) у Юльки. Мы с парнями встречали Новый год у нашего друга Лёхи. Были и какие-то левые девчонки на хате с нами, плохо уже помню. А когда меня с Новым годом поздравила моя Натали лично, позвонив мне по видео, я уже понял, что им там у Юльки весело. Потому что в здравом уме и трезвой памяти девчонка бы сама со мной не связалась. Естественно, они позвали нас к себе. Естественно, мы не могли отказать.

Это была и лучшая, и в то же время одна из самых болезненных новогодних ночей эвер.

Лучшая, потому что мы с Натали поразительное количество раз за эту ночь оставались наедине. Ребята вечно куда-то уходили, курили, хлопушки взрывали, фейерверки запускали. И мы в эти моменты не присоединялись к ним. Она тогда пила алкоголь, конечно, как и я, но мы оба нормально соображали. Это стопроцентно. Она сама меня касалась, держала руку у меня на бедре при всех, я же пытался оградить ее от коктейлей, которые нам начал намешивать Сева. Короче, мы много болтали, смеялись, ловили взгляды друг друга.

Я мысленно умирал и воскресал от ее ног в коротком платье, от запаха, от красивого наряда и длинных мягких волос. Постоянно утыкался носом ей в шею, проводил губами по ключицам, как будто пытаясь надышаться. Каждый раз, когда она отстранялась, ощущал физическую потерю. Когда прижималась — внутри всё разогревалось до температуры плавления.

В тот вечер мы целовались. Впервые и много. Я раньше на других вписках обычно с ней держал себя в руках, потому что мне не хотелось вот так, нетрезвому к ней лезть. Желал всё ощутить в реале. А тут... не смог устоять. Она тоже хотела, это было заметно. Сначала я целовал ее осторожно, но ей как будто самой стало мало. Её язык первым скользнул мне в рот. А мне только это и надо было. Мы дрейфовали где-то между безграничной нежностью и всепоглощающей страстью. С разгоном до того, что наши языки вступали в яростный бой друг с другом. И это было так кайфово, влажно, жарко, горячо. Меня прошибало, вело, я с ума сходил, хотел всего и сразу, и это не было от выпитого алкоголя точно. Я помню ее губы, их мягкость, как она выдыхала мне в рот, как ее пальцы то сжимались на моей футболке, то оттягивали со всей силы ворот в моменты особой страсти. Как дрожали ресницы, когда она прикрывала глаза от удовольствия. Не знаю, может быть, если бы ребята вечно не шастали рядом, то случилось бы что-то еще. Потому что, правда, сил держаться уже не было.