Книга Грецкий орешек, страница 43 – Ната Вади

О, как. Слишком большой поток вопросов подряд для моего непротрезвевшего мозга. Голова и так гудит, а тут ещё этот допрос с пристрастием.

— Осади, брат.

Все равно по итогу признаюсь Сашке, что это вообще-то была вторая встреча с Наташкой. И как и первая, она закончилась херово. Точнее, ещё хуже, чем та, что после собеса. А на третьей встрече тогда потенциально что произойдёт? Может, мне просто логичнее сквозь землю сразу провалиться, а? Про разговор в коридоре на концерте я тоже вещаю, видимо, меня прорывает окончательно. Слова льются сами, я не могу их остановить. Чем больше говорю, тем отвратительнее себя чувствую.

— Ты козел, что я могу ещё тебе сказать, — вздыхает брат и смотрит на меня искоса. Тут только какая-то усталая констатация факта.

— Собираюсь извиниться в любом случае, — пожимаю плечами. — Это не поможет, но хотя бы чувство вины своё подуменьшу.

— Мирослав... — начинает Сашка, а я уже хочу свалить или просто тупо закрыть уши. Я знаю, что дальше будет. Мне достаточно одного подобного взгляда.

— Нет, давай не будем это обсуждать, — начинаю было я, но тщетно.

— Ты не думаешь, что это возможность? Как у нас с Ярославой... Главное же не просрать, ты мне сам говорил. Понимаешь, есть все шансы...

— Мне это не нужно, — отрезаю я, поднимаюсь с места и загружаю тарелки в посудомойку, клацаю посудой, не глядя на брата.

— Уж мне-то можешь не врать, я же знаю вашу историю.

Понимал же, что так будет. Если Саньку удалось заполучить Ярославу и жить с ней потенциально долго и счастливо, хотя там шанс был один к ста, то типа и у меня может сработать. Да и ситуации похожи. Уверен, что брат проводит параллели, думает, что у нас семья капец каких однолюбов, которые раз помешались на одной девке, то этого уже не изменить. Либо добиваться, либо страдать без любви. Только вот у меня не так. Хотеть и любить — разные вещи. Да и иногда определённое мало-мальски общее прошлое, наоборот, губит всё на корню. У нас с Иволгиной именно так. Бегать за ней, пока она то подаёт неоднозначные сигналы, то тупо воротит нос, то вообще кидает в ЧС без объяснения причин в день свидания — это, блин, себя не уважать. В почти двадцать восемь лет я такой хернёй страдать не буду. Суть в том, что я и не хочу.

Признаю: то, что я ей наговорил за две последние встречи — это где-то низко и не по-мужски. Днище просто. Отец, если бы был жив, по голове бы меня за такое не погладил. Он учил меня другому, да и пример иной всегда показывал. Низменные желания всегда можно удовлетворить, меня просто морок какой-то настиг, реальность исказилась. Иволгина всегда на меня так влияла, превращала в неадеквата, но если раньше я просто как собачонка вечно возвращался, ища одобрения хозяйки, то в этот раз ебнулся по части ниже пояса. Надо брать голову в руки, а члену не позволять управлять мозгами.

Брат ещё делает попытки воззвать к чему-то высокому и светлому, я, правда, не могу особо на него раздражаться, понимаю, что он воодушевлён Ярославой на максимум, да и желает мне лучшего. Но остальные попытки поднять тему Иволгиной пресекаю. Договариваемся, что я приеду к Саньке с Ярой на ужин сегодня вечером. Искренне надеюсь, что они не начнут наседать мне на уши уже вдвоём.

Провожаю брата, запираю дверь и остаюсь один в пустой квартире. Тишина давит на уши. Понимаю одно: надо бы извиниться, конечно, ну, перед Натали уж точно. Сделаю это в понедельник, всё равно поеду к Юльке в офис по поводу сотрудничества. Там и пересекусь с Иволгиной, договоримся, что будем держаться друг от друга на максимальном отдалении. Её это устроит точно. А вот мой член определённо воспротивится, потому что даже сейчас, при мысли о Натали и её вчерашнем корсете и коротком платье, он жаждет оказаться к ней поближе. Тело предательски откликается, и я шиплю от злости. На себя. На эту дурацкую реакцию, которую сложно контролировать.