Книга Грецкий орешек, страница 41 – Ната Вади

Замкнутый круг получится.

Его интерес ко мне очевиден, и я вижу, как он смотрит. Увлеченно, да, в том самом плане. Вот вечно так: то ни одного мужика на горизонте (не то чтобы я хотела), то сразу два. Ой, это получается я Горина посчитала? Вот идиотка. Вез бы меня сейчас этот озабоченный домой, уже бы предложил перепихнуться на заднем сиденье, вероятность максимальная.

— Так что? — вытягивает меня из мыслей Галиев.

— М-м-м, ну если нужно, то поможем, конечно. В понедельник будет удобно подъехать в офис?

Тимур кивает несколько раз. Слишком воодушевленно, пожалуй.

— Окей, давай тогда прямо с утра, к девяти подходи, у меня есть свободный слот. И дай свой телефон, я запишу мой номер. По возможности скинь, пожалуйста, в телегу фотки или скрины документов, которые у тебя на руках.

Тимур протягивает мне свой телефон, и я жду шутки про то, что вот красивая девушка сама дает свой номер, а значит это успех. Но он молчит, просто довольно улыбается. Я вбиваю свои контакты, возвращаю телефон.

Прощаемся с парнем, я благодарю, что он подвез меня прямо до подъезда, тот лишь отмахивается. И уезжает только когда за мной закрывается тяжелая входная дверь.

Уже в квартире, принимая ванную, думаю, что Юлька отчасти права: можно же воспринимать мое потенциальное общение с Галиевым как определенный эксперимент.

Кое-что хотелось бы, конечно, проверить. А точнее, убедиться в одном моменте.

Мирослав

Э-э-э, мне что делают процедуру трепанации черепа? Прямо, мать их, в эту самую секунду? Потому что если это не так, то подобной адской головной боли я другого объяснения дать не могу. Ну да, точно... так оно есть, правда, нафига мне сверлят дыры по всей башке, хрен знает. Однако если это всё происходит во имя будущего облегчения, то я на всё даю добро…

С трудом разлепляю глаза и осознаю, что звук сверления трансформируется в сигнал будильника. В моей пострадавшей голове вихрем проносится мысль о двух сегодняшних рабочих встречах, поэтому резко подбираюсь на кровати и хватаю телефон с тумбочки, дабы узнать хотя бы время. Может, даже день недели, мало ли. Экран режет глаза, приходится щуриться.

Семь утра. Какого хера тогда будильник звенит, мне ещё спать и спать. Но мозг уже проснулся и посылает в тело сигналы тошниловки. Мутит адово. Сознание запускает свою работу. Хах, точнее будет сказать — осознание: концерт, вискарь раз за разом, вип-ложа, соседняя компания, Наташка Иволгина, коридор, блестки, безуспешные попытки донести до девушки что-то адекватное, дальше я иду нахер, снова вискарь — и… бам! Полный отруб.

— М-м-м-м-м, — выдаю болезненный стон, откидываюсь на постели и закрываю глаза руками. Ну, я дома, и это уже успех. Хорошо бы ещё вспомнить, как я здесь оказался, но в башке просто темень. Клянусь, не имею понятия, когда последний раз так напивался. Наверное, лет в восемнадцать. Проблема в том, что я вчерашний вечер помню чуть ли не в мельчайших подробностях ровно до последнего опрокинутого бокала виски. Дальше — пропасть. Но лучше бы и не держать в башке весь прошлый вечер, блин. Это ж просто адский треш и позор!

Воспоминания одно за другим бьют по самолюбию, и с каждым новым кадром становится только хуже.

— Очнулся, алконавт? — в дверях спальни появляется брат, и я испытываю минимальное, но облегчение. То, что он меня привёз, это хорошо. Лучший, пожалуй, вариант из возможных.