Книга Грецкий орешек, страница 30 – Ната Вади

— Чтобы мы не знали, какой ты на самом деле козел.

Я кивнул. А что скрывать? Им-то я ведь сказал, что у меня проблемы с визой и выездом, типа обнаружились на паспортном контроле при вылете из страны. До сих пор стыдно за это вранье.

— Ну что ж, пока ты страдал в своей долбаной Канаде, о которой нам, кстати, даже не сообщил, мы тут узнавали, что Сашка разбился, ездили с его родаками на опознание, потом хоронили его и устраивали поминки. Как тебе на Гавайях, кстати, Горин? Понравилось? Это уж наверняка лучше, чем хоронить друга, которому только исполнилось двадцать три.

— Я там пил беспробудно, — бурчу я, чувствуя, как к горлу подступает тошнота от этих воспоминаний. — Мне жаль, что я такой слабак и не смог взять себя в руки и прилететь. Не знаю, просто барьер какой-то сработал. А про Канаду и отъезд... ты знала, какой у меня дед. Вы все были в курсе его придурств. Он бы обрубил мне все нити, если бы пронюхал про переезд, поэтому я и молчал в тряпочку. Понимал, что вы обидитесь и где-то не поймете, объяснял же вам потом.

Юлька нехотя кивает. Встает, наливает себе воды из кулера. Предлагает мне тоже — я не отказываюсь. Чувствую себя так, будто марафон пробежал. Под худи струится пот.

— Знаешь, Горин, мы даже после всего этого готовы были тебя поддержать, когда дед твой умер. Не все, конечно, но всё же. Ты и тогда нас обрубил...

— Да я не хотел из его похорон устраивать зрелище. Он ни для кого хорошим не был, да никто в целом не сказал бы про него ничего положительного. Деньгами только сыпать умел. У меня была одна цель — брата вытащить из жуткой депрессивной ямы и уехать с ним в Канаду обратно. Больше ни о чем и не думал.

Мы молчим какое-то время. Пуртова щелкает ручкой — нервно, ритмично, — я присаживаюсь обратно в кресло. Фокусируюсь взглядом на маленьких стикерах-фотках, которыми облеплен явно ее личный блокнот. Даже я затесался в компании старых друзей. Но притягивает меня одна конкретная маленькая фотка. На ней Иволгина в свадебном платье — веселая, явно счастливая, обнимается со своей подругой. Платье красивое, атласное. Улыбка настоящая. Я смотрю и чувствую, как внутри что-то неприятно ноет.

— Я успела глянуть на твое коммерческое предложение, Горин, — вздыхает Юлька, возвращая меня в реальность. — Если ты всё это затеял, чтобы куда-то и во что-то заманить Натали, забудь, пожалуйста. Возьмись за ум: ни ей, ни тебе это не надо. Особенно конкретно то, что ты предлагаешь.

Интересно, она образно это говорит про связь со мной или конкретно про секс?

— Аутсорс выгоден тебе, Юльк, и ты это знаешь. Ты пытаешься развивать новые направления права у себя в фирме, это будет отличная возможность сотрудничества. Мне нужны надежные юристы на время, пока мы расширяемся до «Эвентум Груп». Тебе — крупный контракт и огласка в правовом мире. Это взаимовыгодная история.

Юлька слушает, поджав губы. Она вертит ручку в пальцах и смотрит куда-то сквозь меня. В её позе чувствуется напряжение — она явно что-то обдумывает, взвешивает. Брови сдвинуты к переносице, на лбу пролегла вертикальная складка. Потом она откидывается на спинку кресла и окидывает меня долгим изучающим взглядом. Несколько секунд молчит, гипнотизирует. Потом кивает — скорее себе, чем мне.

— Окей, мы можем обсудить это предложение, — говорит она. — Но два момента, Мирослав. Первое — мы не друзья, это не меняется. Работать — ок, дружить — нет. А второе, — тут она делает паузу, и я уже предполагаю, что сейчас будет, — Иволгина занимается только семейным и имущественным правом. Она в проекте не участвует. Поэтому я дам тебе возможность сейчас покивать и спокойно уйти, а, например, завтра — отказаться от этой затеи с аутсорсом.