Книга Грецкий орешек, страница 157 – Ната Вади

Спасибо, что прожили историю вместе со мной. Она во многом для меня очень личная и получилась ровно такой, какой задумывалась. Она о том, как важно принимать свои чувства и обязательно пробовать быть с человеком, который их вызывает. Не откладывая, не думая, что «ну куда ж он денется». О том, как многое мы можем выдержать и в то же время, как легко сломаться, рассыпаться. О том, что надо идти до конца, если любишь, реально БЫТЬ с любимым человеком и в горе, и в радости. И, конечно, о том, что после дождя обязательно бывает радуга)

Добро пожаловать в эпилог)

Мирослав

2,5 года спустя.

Маневрирую через группки гостей, пытаясь удержать два стакана лимонада и парочку кексов, взятых со шведского стола. Параллельно думаю, что всё-таки дресс-код на свадьбах — достаточно приятная глазу вещь, ну чисто с эстетической точки зрения. Тут только оттенки бежевого и какая-то приглушённая зелень. Смотрится дорого, стильно, без вычурной пёстроты, которая иногда бывает на подобных мероприятиях.

Да, забыл сказать, что речь идет о свадьбе моей матери. И мы в яхт-клубе в Москве, потому что теперь столица — новое место жительства нашей с Сашком родительницы и её супруга. Как-то так сложилось, что мужик (язык не поворачивается пока назвать его отчимом, уж простите) работает вместе с отчимом Демьяна, друга Санька и Ярославы. И теперь мы как будто все тут повязаны.

Жизнь — веретено, всё переплетено.

Итого получается, что мой брат с невесткой перебрались в столицу ещё два года назад, мать вот теперь тоже осядет здесь. Надо признаться, что у нас с птичкой тоже мысль о переезде в Москву обоюдно возникала, но как-то мы так и не решились.

Возможно, пока. Кто ж знает...

Да, мы так и пребываем в Сочах. Немного странно бывает жить в курортном городе, честно говоря, до сих пор непривычен поток людей. Не, это нельзя сравнить с Москвой, потому что расстояния и масштабы всё же другие. Но мы привыкли, полюбили этот город. Он как будто стал нашим.

— Эй, руки убрал, — отвожу в сторону руку со стаканом, ибо возникший передо мной брат покушается на один из принесённых мною напитков.

— Я думал, ты мне принёс. Говорил же, что пить хочу.

— Ага, у тебя нос в кое-чем, понятно? Сам себя обслужи, умник.

А следом добавляю:

— Жену мою не видел случайно?

— Видел, — как-то хитро улыбается брат. — Её вон любитель разницы в возрасте окучивает уже. Женушке твоей он, кстати, заходит, — ржёт Санёк и отодвигается чуть в сторону, открывая мне обзор.

Да, этот долбаный малолетний (ну ладно, двадцать три — уже не прям уж сопливый возраст, должен признать) ловелас возвышается над моей женой и явно её веселит. Да и стоит слишком близко, потому что её уже достаточно заметно округлившийся живот под шёлком платья оттенка фисташкового молочного коктейля почти касается тела Демьяна, мать его, Белого.

Чё-то ржут они оба, Натали аж за потяжелевшую грудь свою держится — видимо, настолько ей весело. А этот долбач, клянусь всеми богами, очень так плотоядно пялится на мою жену. Не, я как бы понимаю, что птичка у меня объективно сногсшибательная. И беременность её только ещё больше красит.

Шёлковое платье ниже колен, с кружевом на рукавах и под грудью, лёгкие босоножки, струящиеся по спине волосы…

Ух... а уж то, какие манящие изгибы и объёмы приобрела её фигура в положении — это отдельная песня. Жена светится изнутри, и я каждый раз ловлю себя на том, как не могу оторвать от неё взгляда. Она стала ещё красивее, если такое вообще возможно. Куколка, птичка, красота.