Книга Грецкий орешек, страница 139 – Ната Вади

На её родителей страшно было смотреть. Отец храбрился и держался — человек из органов всё-таки, подходил к делу с более холодной головой. Но чем более логически он мыслил, тем менее оптимистичным видел прогноз. Я замечал, как он сжимал челюсть, а его глаза периодически становились пустыми. Мать была в прострации, просто плакала бесконечно. Я не мог смотреть на неё. Каждый раз, когда видел эти слёзы, ощущал, что проваливаюсь в бездну. Не знаю толком почему, но за это короткое время отношения у нас, по крайней мере с Сергеем Львовичем, сложились натянутые. Возможно, я у него был под подозрением. Или хрен знает. Он смотрел на меня скептически, оценивал каждое моё слово. Но не мог его винить. Если бы я был на его месте, тоже бы подозревал всех.

Я так и не спал. Вырубался периодически минут на десять-пятнадцать, не более. Двигался пока на энергетиках и кофе. Сердце работало на износ в принципе, так что какая разница.

Мы все уже в абсолюте были уверены, что Адовский приложил руку к исчезновению своей бывшей жены. С его нынешней, кстати, было всё стабильно — как бы отвратно это ни звучало, она находилась в коме. И Юлька, и отец Наташки пытались связаться и с родителями Адовского, и с ним самим. Ни ответа, ни привета. Тишина. Гробовая. Это же пиздец как подозрительно! Адовские старшие, как оказалось, уехали на отдых ещё неделю назад. Супер, блять. У них невестка в коме лежит, а они чилят. Всё же запланировано заранее, сын пусть творит хуйню, совершает преступления одно за другим, но отдых по расписанию. Пиздец, что за люди. Адовский младший, по информации ментов из Екатеринбурга, за пределы города не выезжал, находится на контроле, его звонки и сообщения отслеживаются, никаких странных контактов не было.

Бред! Но мы хотя бы добились, чтобы с ним провели очную ставку, полиграф, что угодно... Потому что этот урод точно что-то знает. Не бывает таких лютых совпадений. Найти и выбить из этого урода признание — не проблема, но Сергей Львович Иволгин не даёт пока добро. Типа бездумные действия, наоборот, могут его спугнуть. Наверное, он прав. Я уверен, что связи при необходимости у отца Наташки нашлись бы и у самого, раз он ещё Адовского сам не прижучил — значит, не стоит. Но внутри меня всё кипит. Я хочу найти его, схватить за горло и вытрясти из него ответы.

Я готов на всё.

Сегодня мне пытались задать какой-то тупой вопрос по работе. Я думал, что всех подчинённых нахер угондошу за это. Нет, блять, такого вопроса, который нельзя было бы отложить или решить тупо самостоятельно. Нахера людям такие деньги вообще платят, а?!

Тьма. Беспросветная тьма. Жалостливые взгляды Яры и брата, других людей, даже переживательный звонок от моей матери был. Потерянные лица Иволгиных, Лансковых, знакомых Наташки. А ещё мысль о том, что этот урод, который загубил здоровье своей текущей жены, явно что-то сделал с бывшей, не даёт покоя. Не отпускает.

Я стою на краю лесополосы, смотрю на заходящее солнце и чувствую, как внутри всё обрывается. Ещё один день прошёл. Ещё один день без неё. Ещё один день, когда я не знаю, жива ли она. И эта неизвестность медленно, но верно убивает.

Лишь бы жива... Просто жива. Я буду ждать. Буду искать. Буду надеяться.

Мирослав

— В каком смысле вы, блять, не знали?! Это что, шутки что ли?! Сука, я же ещё в первый день сказал, что урода надо пробить. Ты мне лично ссал в уши, мол, он под подпиской о невыезде, из дома не выходит! Мы потеряли столько времени...