Книга Грецкий орешек, страница 114 – Ната Вади

— Мирослав, так не делается, — к сожалению, мой мозг сейчас не способен более внятно аргументировать.

— Окей, где мне тогда посмотреть?

— Посмотреть что? — окончательно теряюсь я, так и сидя в пижаме на кровати.

— Ну свод правил, когда и как можно делать любимой девушке предложение.

Понятно. Снова сарказм. Как с ним вообще можно по-человечески общаться? А замуж выходить мне за кладезь иронично-саркастичных комментариев?!

Ой, черт. Сама путаюсь в своих мыслях. Как будто я реально рассматриваю его предложение. В голове проносится череда картинок: мы вместе, мы счастливы, у нас семья. И это одновременно по-приятному завораживающе, и капец как странно.

Мирослав вздыхает и окончательно забирается ко мне на постель, вроде бы, даже перестаю дышать. Он садится прямо напротив, смотрит мне в глаза, и я ощущаю, как его близость заполняет всё пространство вокруг.

— Наташ, ты реально думаешь, что я предлагаю тебе выйти за меня замуж, потому чтодала мне ночью?

Ну когда это говорится вслух вот таким образом, то реально звучит крайне тупо. Опускаю взгляд, чувствуя, как щёки вспыхивают.

— В-выгляд-дит так, — шепчу я, пока мое бедное сердце качает кровь будто сумасшедшее, ибо Горин предельно аккуратно берёт меня за руку. Его пальцы тёплые, мою кожу начинает покалывать, и я не отнимаю руку.

— Ты сама подтвердила, что у нас теперь отношения и мы встречаемся. Помнишь? Ночью? Когда кончала подо мной второй раз.

Я окончательно заливаюсь краской, а на лице Мирослава проскальзывает победная улыбочка, хотя он достаточно быстро снова становится серьёзным.

— Что если завтра я не смогу кончить, мало того, даже возбудиться не получится после часа прелюдии, а, Мирослав? И послезавтра, и потом? Что если это была единоразовая акция моего организма? — выдаю Горину свои основные опасения и закусываю губу от напряжения.

— Значит, воспользуюсь своей рукой, пока мы не решим проблему, — пожимает плечами Мир.

Черт. Лев бы сказал что-то типа фразы «окей, ну а нахрена тебе тогда рот Бог дал» или «слава яйцам, что люди придумали смазку». Честно говоря, от Мира я ждала по крайней мере шуточных намёков на минет. Но он снова меня удивил.

— Где ты вообще раздобыл кольцо за пару часов? Оно от твоей бывшей? — пронзает меня неприятная догадка.

— Оно твоё, — просто отвечает Мир и вздыхает, чуть потирая переносицу. — Короче, этим кольцом отец сделал матери предложение. И знаешь, когда я его у неё попросил? За день до нашего свидания пять лет назад... — на этих словах я судорожно вздыхаю и неверяще качаю головой. — Да-да, знаю... — грустно улыбается Горин. — В общем, ты мне так крышу тогда сносила, да и сейчас это со мной делаешь, кстати, что я был уверен: наше первое свидание закончится предложением. Мне кажется, я ещё именно поэтому так остро отреагировал тогда после твоего мифического, как оказалось, игнора. Пожалуй, я в жизни такой обиды не чувствовал... надумал себе, нафантазировал...

У Мира частично пропадает голос. Он смотрит на меня, и в его глазах столько обиды на глупые обстоятельства, что я чувствую её физически. Моё тело само рвётся к нему. Я подползаю ближе, обхватываю его лицо ладонями и целую. Мягко, нежно. Мой язык касается его губ, я провожу по ним, словно пытаясь стереть все эти годы. Горин замирает на секунду, а потом отвечает с нарастающим пылом.