Книга Грецкий орешек, страница 103 – Ната Вади

— Хочешь уехать?

Кивок, который я просто чувствую кожей.

— Домой?

Снова кивок.

Окей, без проблем. Мне уже похрен, что мы два дня назад опять пособачились. Плевать, по какому поводу. Я, как говорила героиня из «Унесённых ветром», подумаю об этом завтра.

Наташа прощается с девчонками — они опять же ничему не удивляются, некоторые даже подмигивают, — мы с птичкой в обнимку выходим на свежий воздух, где она на секунду останавливается и жадно дышит. Видимо, повело.

В машине уже едем молча. У Наташки закрыты глаза и голова откинута на сиденье. Дышит по-прежнему глубже, чем в более сознательном состоянии. Кажется, кого-то уже посетили вертолёты.

Минут через пять тишину нарушает её всё ещё далеко не трезвый голосок:

— Поехали к тебе, Мир.

Спасибо приличному опыту вождения за то, что мне удаётся держать руль ровно. А от это уже что-то новенькое. Прежняя Наталья даже под градусом такое бы не предложила. А эта... просто давным-давно выросла и больше не скромничает.

Только вот... где ей резон, если она всё равно утверждает, что... Хочу осторожно задать вопрос, но меня опережают.

— Я забыла ключи. В сумке. А она у Юльки в сумке, — говорит она, и я слышу в её голосе попытку говорить излишне четко.

— Чего? — не совсем догоняю логики.

— Ну, у меня маленькая сумка, а у Юльки большая. Я свою засунула в её. Там ключи.

Понятно. «На море, на океане, есть остров, на том острове дуб стоит, под дубом сундук зарыт, в сундуке — заяц, в зайце — утка, в утке — яйцо, в яйце — игла, — смерть Кощея». Что-то типа этого.

— А телефон и банковская карточка у меня в кармане, — хвастается доверительно мне Наташка с особой гордостью.

— Кру-у-уто! — это я на лютой поддержке сдерживаю улыбку.

— Так что к тебе. Ты не будешь противос... препятств... короче, возражать? — сдаётся она и смотрит на меня своими излишне блестящими глазками.

Вижу, как горят щёки от выпитого алкоголя даже в полумраке. О том, что в положении сидя её юбка в принципе потеряла какую-то мало-мальскую длину, даже говорить не буду.

Хочу ответить «ты же знаешь, я только за», но стараюсь быть более нейтральным, дабы не спугнуть. Она пьяна, и я никогда этим не воспользуюсь.

— Всё окей, поехали.

Кажется, на этих словах сам обрекаю себя на гнев завтрашней протрезвевшей Иволгиной. Эх, надо было попросить повторить её просьбу и поставить запись голоса на телефоне.

Мирослав

Просыпаюсь и какое-то время не могу понять, что именно не так. Я дома, в своей постели...

А…

Один...

Хотя так и должно быть, мало ли что там мне снилось. Наташка (если не успела сбежать) спала в другой комнате, поэтому никакого шанса обнаружить ее на другой стороне кровати и в помине не было. Девушка вырубилась еще в машине, а потом почти сразу уснула в комнате. Я разве что успел побыстрее закрыть дверь с другой стороны, потому что она начала активно так снимать с себя вещи, готовясь ко сну.

Если поразмышлять, то у нас опять идиотизменные отношения: либо почти горячо, либо настоящие сибирские морозы. Третьего не дано. Раньше тоже было похоже, сейчас мы просто повзрослели, накал слегка поменялся. Вчера, точнее уже сегодня ночью, считай, было горячо. Понятно, что не втом самом смысле — я больше про общее сближение. Сегодня мы вновь пойдем на отдаление, стопроц, как говорится.