Книга Измена. Вы забрали у меня будущее, страница 77 – Марина Мартова

— Ты слышал, Андрей?! – отец всё-таки не выдерживает и встаёт с любимого кресла, его тень падает на меня, а взбешённый взгляд ожогом растекается по коже, - эта партия не для тебя. Забудь об этом мальчишке! Мы найдём тебе достойную невесту. Из хорошей семьи. Здоровую и без этого позорного прошлого.

Я медленно выдыхаю.

— Мне это не нужно.

Мать бледнеет и на секунду сжимает в руках подол дорого платья, а потом резко хватается за жемчужное ожерелье на шее и начинает нервно перебирать крупные бусины.

— Что… что ты такое говоришь?! Ты же наш сын! Мы хотим для тебя лучшего!

Я смотрю на них – на эти знакомые лица, потом бросаю печальный взгляд на дом, где я вырос – на портреты предков, которыми родители всегда гордились... и понимаю, что мне на всё это по фиг.

Безразлично. Ровно. Отболело уже всё давно.

Сегодня была последняя попытка найти хоть какое-то понимание… но это бессмысленно, увы.

— Вы говорите, что я ваш сын, но вы никогда не любили меня, я просто был цирковой собачкой, которой вы долго вертели и управляли, - вижу, как мать задыхается от моих слов, а у отца на шее появляются красные пятна от гнева… плевать, надоело быть им удобным, - вы отказались принимать моих детей – своих внуков. Вам не понравился ни Митя, ни Адам… и вы знаете, - на мгновение замолкаю и смотрю по очереди им обоим в глаза, - к чёрту! Мне больше не нужно ваше одобрение. Я сам буду строить свою жизнь, не опираясь на нашу прогнившую семью и фамилию. Прощайте.

Разворачиваюсь и иду к выходу.

— Андрей! – мать кричит в спину, но я не задерживаюсь ни на секунду, - если ты выйдешь за эту дверь, ты нам больше не сын!

Останавливаюсь и не оборачиваясь отвечаю, окончательно отрезая от себя прошлое:

— Хорошо, у вас больше нет сына.

Дверь захлопывается за мной с глухим щелчком.

Сажусь в машину, быстро завожу, и она резко срывается с места.

К чёрту их всех!

У меня теперь другая семья!

Адам сидит на краю кровати, болтая ногами. Его худенькие пальцы теребят край больничной пижамы.

— Всё хорошо? – спрашивает он тихо, с серьёзным видом, заглядывая мне в глаза.

Я сажусь рядом, стараюсь стереть с лица воинственно-хмурое выражение и кладу руку ему на плечо.

— Всё отлично. Ты как?

Он смотрит на меня своими огромными серыми глазами – моими глазами – и тихо отвечает:

— Хорошо.

Нам обоим ещё сложно привыкнуть к новым ролям в нашей жизни, но мы не отчаиваемся и каждый день работаем над нашими отношениями.

Конечно, это трудно в одночасье узнать, что у тебя есть сын-подросток, а Адаму – впустить меня в свою жизнь, хотя я вижу, как сильно он ко мне тянется и всё сильнее открывается.

— А твои родители… они не хотят меня видеть, да? – бьёт словами чётко в цель, и внутри ещё что-то тоскливо ноет, но я отмахиваюсь от этих никому ненужных чувств.

Сжимаю тонкое плечико сына.

— Это только их потеря, - смотрю ему в глаза, - главное, что мы, наконец, нашли друг друга.

Адам молчит, но спустя пару мгновений осторожно прижимается ко мне, и внутри у меня щемящее тепло растекается.

Убью за него любого!

Неужели это и есть отцовские чувства?!

— Я рад, что ты мой папа, - вдруг тихо шепчет, но я слышу… и чувствую, как Адам мелко дрожит.

Горло сжимается.

— Я тоже, - чётко отвечаю, не мямлю, и обнимаю сына за плечи – хочу, чтобы Адам в этом был на сто процентов уверен.