Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 55 – Татьяна Никольская

— Продолжайте, — говорю я, и мой голос звучит тише, чем я планировал.

— Мы не можем предугадать все проблемы, — говорит она, и её взгляд теперь направлен на меня, будто она объясняет это лично мне. — Значит, мы должны создать систему, которая учится на них сама. Не человек для клиента, а самонастраивающийся алгоритм, где человек — последняя, а не первая инстанция. Чтобы клиент сталкивался не с менеджером, а с решением.

Она говорит, а я уже мысленно достраиваю её мысль. Вижу слабые места, задаю вопрос — не чтобы подловить, чтобы прояснить. Она отвечает, и в её ответе уже содержится ответ на мой следующий, ещё не заданный вопрос. Мы перебрасываемся идеями, как мячом. Марков и Светлова пытаются вставить свои цифры, но разговор уже ушёл вглубь, в область принципов, философии сервиса. Мы говорим на одном языке. Языке эффективности, лишённой иллюзий.

Я ловлю на себе её взгляд в момент, когда она заканчивает мысль, и вижу в нём то же самое — узнавание. Она чувствует эту синхронность. Это не романтика. Это интеллектуальное резонанс, и он в тысячу раз приятней.

Встреча заканчивается. Я ставлю задачи. Все расходятся. Когда она собирает свои вещи, я говорю, не глядя на неё:

— Людмила Константиновна, останьтесь на минуту. Уточним детали по данным вашего филиала.

Остальные выходят. Дверь закрывается. Мы остаёмся одни в тихой, ещё тёплой от споров переговорке.

Она стоит у стола, ждёт. Я поднимаюсь с кресла, подхожу к окну, будто размышляя. Потом поворачиваюсь.

— Ваш кофе был… поразительно точен. Спасибо, — говорю я, и слова звучат в тишине гулко, приобретая двойной смысл.

Она не двигается. Только её глаза сужаются на долю секунды.

— Ваша книга — тоже, — отвечает она. Её голос низкий, без дрожи.

Между нами возникает напряжённое молчание. В нём слышен отголосок только что закончившейся интеллектуальной схватки и что-то ещё, более простое и древнее.

— Проект сложный, — говорю я, наконец, перевожу взгляд на разбросанные по столу бумаги. — Потребует нестандартных решений. И, возможно, нерабочего времени для мозговых штурмов.

Я не смотрю на неё, произнося это. Но каждое слово взвешено. Это не предложение об ужине. Это предложение о совместной работе в нерабочее время. О погружении в процесс, где границы между профессиональным и личным неизбежно сотрутся. Это лазейка. И я даю ей понять, что дверь в неё открываю я, но войти должна она.

Она молчит так долго, что я уже готов услышать вежливый, убийственный отказ. Но она просто кивает. Один раз. Коротко.

— Понимаю. Я готова к нестандартным графикам, если того требует результат.

— Прекрасно, — говорю я. — Тогда до следующей встречи.

Она разворачивается и уходит. Я остаюсь в переговорке, чувствуя прилив странной, чистой энергии. Мы договорились. Без слов. Мы начали.

Но мир, как всегда, напоминает о себе в самый неподходящий момент. Через час Дмитрий входит с докладом. Его лицо напряжено.

— С документами по «Платине» возникли проблемы, Валерий Александрович. Департамент розницы Анатолия Борисовича задерживает согласование. Говорят о «недостаточной проработанности рисков» и «сомнительной компетенции некоторых привлечённых специалистов».

Я откладываю ручку. Внутри всё застывает. Борисов лезет, он почуял слабину, запах возможного фаворитизма и решил нанести удар. Прямого удара по мне он не сделает — слишком труслив. Значит, он планирует удар через неё.