Книга Неверные. Долгий путь к любви, страница 124 – Татьяна Никольская

Тягостное молчание висит в комнате. Яна смотрит куда-то мимо нас, в стену, переваривая. Потом ее взгляд фокусируется на мне.

— А почему ты не сделала аборт? — спрашивает она ровным, почти бесстрастным голосом. — Это бы решило все твои проблемы.

От этой прямой, безжалостно-логичной детской жестокости у меня перехватывает дыхание. Игорь вздрагивает.

— Потому что я никогда не считала свою беременность проблемой, — вырывается у меня, и голос звучит хрипло, срываясь на высокой ноте. — Это была радость. Единственная светлая точка в том кошмаре. Я полюбила тебя сразу, когда ты была лишь микроскопическим комочком клеточек. Мысль об аборте… она даже не приходила мне в голову. Проблемой был только этот несостоявшийся муж.

Яна кивает, как будто получила исчерпывающий технический ответ. Она еще несколько минут сидит, обдумывая что-то, перебирая факты, как пазлы. Потом выносит вердикт.

— Тогда о чём вообще речь? — она пожимает плечами. — У меня есть самые лучшие в мире мама и папа. Я не знаю того человека, и, честно говоря, не испытываю желание узнать. Я бы не обиделась, если бы вы мне ничего о нём не рассказывали, честно. Что он вообще хочет?

От неожиданности и облегчения у меня начинают дрожать руки. Она не плачет, не истерит. Она анализирует. И приходит к правильному выводу.

— Мы думаем, что он хочет денег, — говорю я прямо. — Узнал, что у нас сейчас всё хорошо. И решил шантажировать. Вряд ли его цель — сблизиться с дочкой, о которой он одиннадцать лет не вспоминал. Скорее — откусить себе кусок от нашего благосостояния.

Яна смотрит на меня, и в ее глазах загорается знакомый, моих кровей, холодный огонь.

— Я с ним встречусь, — говорит она решительно.

— Янка, ты не обязана…

— Я с ним встречусь, — повторяет она, не повышая тона. — Чтобы он понял. Чтобы он видел, кто я. И чтобы он от нас отстал. Навсегда.

Игорь смотрит на нее с таким изумлением и гордостью, что у него наворачиваются слезы. Он отводит взгляд, быстро протирая ладонью глаза.

— Ладно, команда, — хрипит он. — Значит, встретимся.

Поздно вечером, когда Игорь уже уехал, а я сижу в гостиной с чашкой остывшего чая, в дверях появляется Яна. В пижаме, с распущенными волосами, она снова выглядит маленькой девочкой.

— Мам?

— Да, солнце?

Она подходит, садится на подлокотник моего кресла, не глядя на меня.

— А он… биологический… он хотя бы умный? Или просто подонок?

Вопрос ставит меня в тупик. Я думаю о том Николае, которого когда-то любила. О студенте, о мальчике с легкой улыбкой. И о том, во что он превратился.

— Когда-то он был умным, — отвечаю честно. — А потом… выбрал быть подонком.

— А я… я на него похожа? — этот вопрос она задает уже шепотом, и в нем слышится главный, спрятанный страх.

Я беру ее лицо в ладони, поворачиваю к себе. Смотрю в эти зеленые, мои глаза, в этот упрямый подбородок.

— Ты похожа только на себя, Яна. На самую лучшую свою версию. И точка.

Она прижимается ко мне на мгновение, коротко и сильно, а потом отскакивает, как будто смутившись этой вспышке нежности.

— Спи спокойно, мам. Завтра будет интересный день.

И уходит в свою комнату, оставляя меня с чувством, что моя одиннадцатилетняя дочь только что проявила больше мужества и мудрости, чем я сама в свои тридцать.