Книга Монохромный человек, страница 44 – Юлия Поспешная

— Полина!  — сердито сказала мама, — ты обещала!.. Никаких общений в телефоне за столом!

— Извини, мам,  — быстро ответила девушка и отложила телефон.

Но она то и дело бросала нетерпеливые взгляды на трубку.

Она была похожа на мать, такие же черты лица, цвет глаз и волос.

Телефон завибрировал и тихо тоненько звякнул.

Полина тут же впилась в него взглядом. Её глаза горели чаянием прочитать ответ в мессенджере.

— Даже не думай!  — чуть повысила голос мать.

Свет на кухне мигнул, несколько раз моргнул.

Все за столом подняли взгляд к люстре.

— Что это такое?  — спросила женщина.

— Не знаю,  — мужчина, пару мгновений, смотрел на люстру, но потом снова опустил взгляд в тарелку, — может быть какие — то перебои… Ничего страшного.

Но свет моргнул ещё несколько раз.

Я почувствовала мощный толчок беспокойства. У меня ошалело заколотилось сердце.

Какое — то странное наитие заставило меня обернуться и посмотреть в окно кухни.

При взгляде туда у меня, в венах, остыла кровь, застыло сердце и замерло дыхание.

За окном всё было серо — бело — черное. И дело было не в тучах.

Мир за окном потерял цвета, окрасившись, в уже знакомую мне, унылую и гнетущую гризайль.

Вспыхивали сполохи электрического света молний. Костлявые черные силуэты деревьев темнели на фоне угрюмо — серого неба.

А между ними я увидела силуэт. Уже знакомый мне — пугающий, высокий, чёрный силуэт.

Он спокойно шел, шел сюда. Я знала это. Я откуда — то знала это. Я не могла объяснить это, но я была уверена.

Через несколько мгновений, этот странный, чёрный человек будет здесь. Совсем скоро. И тогда… Тогда случится, случится то, что уже произошло с этими людьми, с этой семьёй.

То, что мне сейчас придётся увидеть.

Я отвернулась от окна. Взглянула на них.

Они спокойно ужинали, беспечно переговариваясь, смеясь и мило беседуя о своём.

Они ещё не знали, не подозревали, что их ждёт. Они ещё жили и любили жизнь…

Я всхлипнула от бессилия, перед накатывающей, мощной волной ужаса.

Меня подчиняли паника и смятение. У меня задрожали губы и на глаза навернулись слёзы.

Меня затрясло. В комнате снова моргнул свет —

и, вместо отца семейства, остался только пустой стул.

Мой взгляд был прикован к этому стулу. Снова моргнул свет — и смолкла мать, потому что и её, за столом, уже не было.

Только её пустеющий стул.

Я, в панике, смотрела то на девочку, то на мальчишку.

— Бегите… — шепнула я. — Пожалуйста… Бегите….

Почему они ничего не делают? Что происходит? Неужели они…

Свет мигнул в третий раз. Третий раз кухня, на несколько коротких мгновений, погрузилась в мутную, болотистую тьму.

Когда свет снова зажегся — девушки уже не было на своем месте.

Остались только я и мальчишка.

Он, внезапно, оторвал взгляд от тарелки и посмотрел на меня.

— Верни ему цвета, — прошептал он громко.

И его голос, похожий на шорох листвы, прозвучал в моей голове.

— Верни ему его цвета, — повторил он молящим шепотом.

Его глаза наполнились темнотой, злой, чёрной, поглощающей его душу темнотой.

Она выступила за пределы глаз, на веки.

Застыв на своем месте, боясь дышать и думать, я смотрела на мальчишку и тихо рыдала от ужаса.

Мрак вытекал из его глаз густыми чернилами. Стекал по лицу на щеки, шею.

Мрак, извивающимися струями, вытекал через краешки губ его рта.