Книга Монохромный человек, страница 41 – Юлия Поспешная

Это гадкое чувство было сродни притаившейся, в зарослях кустов, змеи.

Ты её не видишь, не замечаешь, и её как будто нет. Но то и дело до тебя доносится её тихое, угрожающее шипение.

Пугающие мысли, подобно яду, извивающимся, скользким дымком просачивались под кожу и пленили разум, навевали нервозную тревогу.

Что случилось. Что — то отвратительное, мерзкое и ужасное. Что — то… что не должно происходить с обычными, ни в чем не виновными людьми.

Витающая в мыслях бесформенная неизвестность насылала мрачные раздумья.

— Стой, не ешь!

Предупреждающий крик Лады вырвал меня из напряженных, тягостных раздумий.

Я перевела взгляд на детишек в песочнице и не сдержала улыбки.

— Ты же сказала, что готово… — пробубнил один из мальчишек, сидевших возле песочницы.

— Ты что, дебил?! — воскликнула Лада. — Я же не сказала, что можно кушать!

— Лада, — позвала я.

Сестрёнка Лерки обернулась.

— Можешь подойти ко мне на секундочку?  — попросила я.

Лада переступила через бортик песочницы и подбежала ко мне. Остановилась передо мной, заинтересованно глядя в глаза.

Я наклонилась к ней.

— Лада, — тихо сказала я,  — как ты назвала того мальчика?

— Дебилом.

— Тише, — попросила я, — а ты знаешь, что это значит?

— Ну — у… — протянула Лада, — это глупый человек.

— Лада, это на самом деле, это очень плохая, тяжелая болезнь.

Глаза девочки расширились.

— И она неизлечима,  — сказала я.

— А Лера так учителя по географии называет,  — неуверенно проговорила она, — и иногда папу…

Я вздохнула. Уровень воспитания моей подруги балансировал где — то между матёрым уголовником и современным stend — up комиком.

То есть она могла в лицо сказать любому всё, что она про него думает, во всех красках и оборотах.

— Лера… она… — я поискала нужное выражение, — она, иногда… заблуждается.

— Как это?  — не поняла Лада и чуть нахмурила бровки.

— Ну — у…

Передо мной была дилемма. Сказать, что Лера не права, и тем самым пошатнуть её авторитет, в глазах младшей сестры, или же оправдать, и тем самым сформировать у Лады неправильное представление об использовании этого слова.

— Короче, до пятнадцати лет, нельзя говорить такие слова. Потому что…

Теперь нужно было быстро придумать почему собственно нельзя. Потому, что ребёнок обязательно должен знать почему. Иначе он всё равно будет делать.

— Потому, что у тех, кто говорит это до пятнадцати лет… Начинают болеть зубки, и их… водят к стоматологу, к зубному доктору.

У Лады стали большие глаза.

Мне было совестно её пугать, но это было первое, что пришло мне в голову.

И пусть современные стоматологи уже не так страшны, как те, о которых иногда говорят взрослые, для детей, возраста Лады, эти доктора ещё долго будут образцами ужаса и кошмара.

— Больше не говори никому таких плохих слов,  — попросила я и аккуратно убрала прядь волос с личика девочки, — хорошо?

— Хорошо, — грустно ответила Лада и тут же, повеселев, спросила, — а в пятнадцать, будет можно?

Я закрыла глаза, вздохнула.

— Да, — пришлось ответить мне, — до тех пор терпи.

— Ладно.

Она снова убежала в песочницу.

Я снова осталась наедине со своими, нервирующими, раздумьями.

Незаметно для меня пропало солнце. Мир вокруг померк, посерел.

На мгновение, меня пронзила парализующая, кошмарная мысль, что я опять погрузилась в видение.