Книга Неоновые росчерки, страница 48 – Юлия Поспешная

— Я буду искать этого убийцу, потому что он будет убивать снова и снова, пока я и мои люди его не найдём, — ответил Стас. — К тому же, мне нужно узнать о подстраховке террористов. Как только мы узнаем, что это и нейтрализуем опасность, у вас будет возможность провести штурм.

— Значит договариваться с ними и выполнять их условия вы не будете? — кажется Ратибор немного смягчился.

— Ни в коем случае, — ответил Стас и оглянулся на дом Токмаковых. — Они пришли не только за мнимой справедливостью, но и за вполне предметной местью.

— И что это значит? — спросил Ратибор.

— Они в любом случае убьют заложников, — ответил Стас. — Это их конечная цель. Наказание. Сначала, угрожая убить заложников, добиться расследования, то бишь справедливости, а потом… свершить наказание. Казнь прокурора, вместе с семьёй.

Ратибор шумно выдохнул через нос, на его лице едва заметно дрогнули две скуловые мышцы. А генерал Савельев пробормотал какое-то ругательство.

Стас попрощался с ними и ринулся к своей машине. Аспирин остался на месте, чтобы сдерживать пыл спецназа ЦСН и не допустить катастрофы. А у Стаса и его группы оставалось девять часов сорок восемь минут на то, чтобы предоставить результаты по расследованию и неизвестное количество времени до нового убийства.

ВЕРОНИКА ЛАЗОВСКАЯ

Воскресенье, 22 марта.

Я сидела в своей комнате, на кровати, и пару секунд смотрела в одну точку. Я была как будто оглушена, хоть и пребывала в сознание.

Мой мозг, мое сознание, вся моя сущность отказывались и противились верить в то, что мой дядя… Мой любимый и единственный дядя Сигизмунд, мог оказаться… мог… мог дать согласие на то, чтобы похитить людей. Похитить, чтобы этот уродец, этот абсолютно аморальный подонок, Гудзевич, мог осуществить свою месть!

И кого! Кого мой дядя собрался похищать?! Семью Стаса! Стаса, господи! Его жену и единственную дочь! Риту и Алину! Единственных, самых дорогих и любимых его людей! Тех, без кого он не может жить!

Я не знала, что делать, но ясно осознавала, что этому нужно помешать. Я несколько раз набирала номер Стаса, и два раза его сбрасывала. Я была в полнейшем паническом смятении, мне было крайне трудно соображать и мне было страшно… Мне было страшно ошибиться.

Что будет, если мой дядя не выполнит просьбу Гудзевича?! Что будет… Как я буду жить, если из-за моих действия дядю Сигизмунда убьют или… или посадят?! Я фактически собственноручно отправлю за решетку человека, к которому сбежала из того ада, который мне устроила родная семья!

Кем я буду после этого?!

Я захлебывалась тихими сдавленными рыданиями. Я не видела выхода, не знала, как поступить. Ещё никогда в своей жизни я не ощущала себя такой ничтожной, слабой и… маленькой! Растерянной напуганной маленькой девочкой! Вот, кем я сейчас была!

Гудзевич всё ещё находился у нас дома. А его бандиты всё ещё топтали газон перед нашим домом. Я слышала их похабные смешки через приоткрытое окно в моей комнате.

Часто и взволнованно дыша, я с неодобрением покосилась в сторону окна, выходящего на двор.

Нужно было что-то делать. Нужно было принимать решение и действовать. Я не знаю, чем это кончиться. Понятия не имею к чему это приведёт, но… сидеть сложа руки, зная, что семье Стаса угрожает опасность я не буду! Я должна, просто обязана, что-то предпринять! Ну хоть что-то…