Книга Неоновые росчерки, страница 44 – Юлия Поспешная

Он свернул с дороги прямо в густеющие заросли леса.

Ветки деревьев лупили по лобовому стеклу кабины, машина качалась и подскакивала на лесных колдобинах. Слышно было, как колеса глухо гремят по неровному грунту.

Выбора у него не было, на дороге, для вертолетов, он как на ладони.

Впереди показался, какой-то водоем. Леонид сбавил скорость.

Шум вертолёта приближался. Полунин опасливо взглянул на потолок кабины автомобиля. Шум вертолётного мотора вызывал волну панической истерии.

Леонид с трудом сдерживал желание выскочить из автомобиля и помчаться прочь, не разбирая дороги. Но отлично знал, насколько гибельным для него будет это решение.

Прибавив газу, Леонид направил машину к пруду. Он не знал, хватит его глубины, чтобы утопить автомобиль, но надеялся на это.

Он доехал до самого края берега, здесь выскочил из кабины и, подперев палкой педаль газа, отскочил подальше от автозака.

КАМАЗ с пышным салютом брызг врезался в воду. Беспомощно вращая задние колеса, автозак медленно уходил под воду. Было в этой картине что-то печальное и удручающее.

Но Леониду было плевать.

В этот момент где-то совсем близко раздался шум автомобильных моторов и полицейских сирен. Леонид порывисто обернулся и грязно выругался. Вдалеке между деревьев замелькали полицейские сирены.

Полунин понял, что его засекли. Очевидно глазастые пилоты вертолёта увидели свежие следы от колес на земляной почве, перед лесом.

Теперь у него был только один выход: бежать. Бежать вперёд, через чащу леса, продираясь к свободе, к жизни, к сладостной возможности долгожданной мести.

МАРИАН МИРБАХ

22 марта, Воскресение. События сразу после диалога между Корф и Полуниным.

Телефон не отвечал. Слишком долго. Непозволительно долго для человека, который многим обязан ему, Мариану.

— Да? — наконец ответил знакомый басовитый раздраженный голос. — Чего тебе?

Мирбах стерпел неуважительный тон собеседника.

— Здравствуй. Родион, — немного елейным голосом произнес Мирбах. — Как жизнь? Как твои племяшки?

Родион Датский, помешкав, недружелюбно ответил:

— Всё в порядке.

— Жаль, я не могу сказать того же.

Шум досадного вздоха.

— И что опять у тебя случилось? — с претензией в голосе, спросил Датский.

— Ты знаешь, что, — рыкнул Мирбах, чуть потеряв контроль на чувствами. — Токмаков! Ты слышал?! Знаешь, что его дом захватили, какие-то малолетние упыри?!

— Ну и чего ты так нервничаешь? Токмакова жалко? Так купишь себе другого прокурора.

— Может мне, заодно, стоит задуматься о покупке другого полковника Следственного комитета? А? Датчанин?! — язвительно спросил Мирбах.

— Давай без угроз…

— Давай без условий! — перебил его Мариан. — Мне нужно, чтобы ты взял контроль над ситуацией.

— Я не могу, Мариан, — сдержанно ответил Датчанин. — Это дело в юрисдикции ЦСН…

— Так найди способ и повод вмешаться! — прикрикнул на него Мирбах и прошелся вдоль огромного окна во всю стену. — Мне что, учить тебя?

— Это будет нелегко.

— Знаю, и если справишься, я буду очень щедр. А это редкость, для меня. Ты знаешь.

В трубке послышался звук захлопнутой двери и тяжелые шаги.

— Почему тебя это так волнует, Мирбах? Что, у Токмакова в доме может быть какой-то компромат не тебя?

— Это не твоего ума дело, просто сделай так, чтобы ты был там главным.

Родион сдавленно прокашлялся.