Книга Неоновые росчерки, страница 427 – Юлия Поспешная

— В Северной Африке, — тихо пробурчала я.

Вот блин, я совсем не так представляла себе раскрытие одной из самых сокровенных своих тайн! И вообще сейчас не место и не время!..

— В Северной Африке воевали англичане и американцы, — недоуменно проговорил Стас. — Немцы их там два года гоняли, как идиотов и однозначно добили бы, будь у них больше ресурсов…

— Ну, вот, мой прадед он и был… среди тех, кто… гонял, — тихо ответила я.

Амалия улыбнулась, а Стас молчал.

— Вот оно что, — проговорил он неожиданно спокойным голосом. — Он…

Стас прокашлялся и произнес.

— Он случайно не был на командующей должности?

Ответом ему было мое молчание.

— Вот так, значит… — пробормотал Стас и вздохнув, спросил — Ника, прости, а это не он… вынужден был в машине покончить жизнь самоубийством, когда его заподозрили в неверности рейху?

— Он, — призналась я.

Конечно, я понимала, что Стас догадается о ком речь. Историю он знал достаточно хорошо и слышал про того, кто с лисьей хитростью выигрывал сражения среди раскаленных песков Африки.

— Неожиданно, да? — поддела Стаса Амалия.

Корнилов одарил её долгим холодным взглядом.

— Со всем, что ты сказала выше, тайна личности прадеда Ники не идёт ни в какое сравнение.

— Ну, ещё бы! — фыркнул Амалия. — И кстати, ещё немного о главном. Синеглазая, насколько мне известно, твоя прабабка обладает даром переносится в прошлое людей, используя их эмоции и чувства? Ты это тоже умеешь?

Да сегодня, чёрт побери, просто ночь Открытий!!!

— Прошлое? — переспросила я и подалась вперёд, ближе к сидениям, — но я вижу воспоминания…

— Нет, нет, — замотала головой Амалия, — ты их проживаешь, Ника. А прожить воспоминания другого человека физически невозможно. Зато, для тебя, реально пережить его прошлое, что-то, о чем у него сохранились резонансные и крепкие воспоминания. Понимаешь разницу?

Да, разницу я понимала… Особенно после случая с Никитой Ожеровским.

— Амалия, — чуть прокашлявшись, проговорила я, — а если я…

Я не знала, стоит ли ей говорить о том, что я сделала, пребывая в прошлом Никиты Ожеровского.

— Если я вмешалась в действие прошлого…

— Что именно ты натворила? — быстро спросила Амалия.

Я, обменявшись взглядом со Стасом, тихо призналась ей.

Амалия недовольно вздохнула и пробурчала:

— Ну, что ж… могло быть и хуже.

— Но получается, что я изменила судьбу этого парня, — боязливо проговорила я.

Не скрою, теперь мне хотелось побольше поговорить с ней, больше обсудить всё, что происходило со мной. Потому что теперь у меня не было сомнений — Амалия знала ответы если не на все, то на большинство вопросов, которые терзали меня всю мою сознательную жизнь!

— Девочка, — засмеялась Амалия, — Госпожу Судьбу нельзя изменить и даже обмануть… Можно лишь заключить негласную сделку, но не более того.

— Сделку? — переспросила я. — В к-каком смысле?

Амалия замолчала, я увидела, как в отражении зеркала её губы слегка скривились.

— Тот мальчик должен был умереть, верно?

У меня застыло сердце и перехватило дыхание.

— То есть… — начала я.

— То есть, теперь вместо него умрёт кто-то другой, от похожего ранения, — пожала плечами Амалия. — На твоём месте, я бы больше не вмешивалась ни в чью судьбу, потому как предвидеть последствия такого вмешательства почти невозможно. Даже для Первой! А итог может быть более, чем плачевным.