Книга Неоновые росчерки, страница 426 – Юлия Поспешная

Согласна ли я? Не знаю… А у меня есть выбор? Похоже, что нет. Потому, что слова Амалии, каким бы дикими и пугающими они не были, во многом объяснили всё, что я умею, и всё, что происходит со мной последние девять с лишним лет.

Я испытывала странные ощущения. Хм… Надо же… Я… я не человек… Чёрт возьми… Я не человек… Нет, ну это же надо!.. Но, как же…

— Амалия, — осторожно и кротко проговорила я, — но у меня есть родители… Отец и мать. Что, тогда выходит…

Я не могла это произнести. Это было выше моих сил.

— Нет, тебя не удочеряли. Твои родители настоящие. Но они… хм… Таких, как они называют Скованными.

— Скованными? — суть скривившись, переспросила я. — В каком смысле?

— Им от рождения заблокировали почти все сверх естественные умения, которые присущи Первым. Сделать это можно лишь в младенческом возрасте, потом уже невозможно.

Это было ещё бредовее, чем версия о том, откуда я родом.

— Мои родители ничего подобного мне не рассказывали.

— И не могут, — хмыкнула Амалия, — они вряд ли даже подозревают, кто они на самом деле.

— А кто же их запечатал?

— Твоего отца, насколько мне известно, запечатала твоя прабабушка.

— Моя прабабушка умерла в сорок третьем году! — попыталась оспорить я.

— Нет, — усмехнулась Амалия, — она оставила твою бабушку, потому что… появились неотложные дела, которые требовали её вмешательства.

Она помолчала, я увидела в зеркала заднего вида её таинственную и лукавую улыбку.

— Я присутствовала при этих самых обстоятельствах, Ника. И лично знаю твою прабабушку.

— Может быть вы тогда знаете и моего прадеда? — слегка холодновато спросила я.

Её заносчивость меня несколько коробила и раздражала.

Амалия внезапно погрустнела.

— Ты уверена, синеглазая, что хочешь говорить об этом в присутствии Стаса?

Корнилов непонимающе оглянулся на меня, затем посмотрел на Амалию.

— Вы, о чем, черт побери?

Я понимала, что после этого вопроса пути назад у меня нет. Да и вообще скрывать от Стаса какие— то личные тайны почти не имеет смысла.

— Ника, — голос Стаса звучал настойчиво и даже требовательно.

— Я знала и твоего прадеда, — вздохнула Амалия.

— А что с ним было? — спросил Корнилов. — Он тоже из этих… Первых?

— Нет, он полукровка, — покачала головой наша со Стасом, собеседница. — Но это не помешало ему с женой явить на свет Носителя гена Первых, который, в свою очередь, произвел на свет отца Ники.

Голова шла кругом, я была категорически не готова услышать здесь и сейчас такое количество новой и шокирующей информации!

— И это всё? — с подозрением спросил Стас.

Амалия хмыкнула и громко спросила:

— Это всё, Ника?

Я мысленно отругала себя за ехидный и неуместный вопрос о прадеде, о личности которого пообещала молчать до старости.

— Стас, мой прадед, он…

Я нервно сглотнула.

— В общем… ты же знаешь, что моя бабушка, она…

— Немка, — кивнул Стас, — я в курсе. Ты говорила. И что? Твой прадед и прабабушка тоже немцы? В этом нет ничего не обычного.

Он нервно усмехнулся.

А вот мне было не до смеха.

— Стас, он был не просто немцем… Он воевал…

Я заметила, как Корнилов мгновенно напрягся.

— Где именно? — спросил Стас.

Чёрт возьми! Ну зачем! Зачем я ляпнула вопрос про прадеда?! Хотела проверить Амалию? Поймать её таким дебильным способом на лжи?! Но ведь ежу же ясно, что она не врёт! Или, как минимум, врёт не обо всём!..