Книга Неоновые росчерки, страница 396 – Юлия Поспешная

— Только сматываться из столицы и только по той дороге, что мы им оставили.

— Стас, а почему нельзя перекрыть весь город и…

— Чтобы они остались здесь? — хмыкнул Стас. — И забились в какие-нибудь норы?

— Но-о, — неуверенно протянула я, — так ведь они будут в Москве, а так ищи их потом по всей России.

Стас усмехнулся.

— Ты в курсе, каково сегодня количество и плотность населения в Москве?

— По не официальным данным много выше пятнадцати миллионов, — ответила я.

— А вся агломерация, с пригородом в семидесяти километрах от МКАД, может достигать и все двадцать пять, — напомнил Стас и ухмыльнулся.

Я поняла, куда он клонит.

— В Москве им будет куда легче затаиться и залечь на дно.

— Причем наглухо и очень надолго, — заметил Стас. — А в других городах… Даже в Питере, вычислить и найти их куда легче. Не говоря уж о какой-то провинции в пол миллиона или меньше человек. Там вероятность затеряться будет в десятки раз меньше.

— Тот, кто их направляет, тоже это понимает, — справедливо заметила я.

— Да, скорее всего, — на стал спорить Корнилов, — Но!.. Ему, в любом случае, нужен Мечников. А Маски… страх им не чужд, как ты выяснила, отец, которого они до жути бояться, за решеткой. Что скажет Марк, они тоже не знают, но, будь уверена, исходят из самого худшего. И первое, и второе, и третье кричит им о том, чтобы они валили из города и бежали…

— Паника? — усмехнулась я.

— Убийцы склонны паниковать не меньше, чем их жертвы. Им тоже страшно, они, возможно, не прочь прославиться, чтобы их имя звучало с телевизоров и обсуждалось в массах, но за решетку им не хочется.

— Тогда, что нам сейчас делать?

Стас на миг задумался.

— Передохнуть — если они, как следует напугались, всё равно, выехав из Москвы, они постараются избавиться от всех улик, затем несколько часов, а может и сутки будут где-то кантоваться, а потом…

Он скривился и прокашлялся.

— Потом, если мы всё правильно поняли, поедут искать Мечникова?

— И бросят своего брата? — спросила я.

Стас хмыкнул.

— Ника, серийники, по сути своей, одиночки. Они крайне редко работают в паре или в большей группе. Мы, считай, столкнулись с необычной аномалией, но… у них нет тех чувств, которые мы обычно испытывает друг к другу. Они вместе, потому что знают, что так нужно. Нужно быть братьями, нужно быть семьей или, хотя бы, изображать её. Но они не чувствую привязанности друг к другу, не обольщайся. Возможно, им жаль, что Марк попался, но для его спасения они чего делать не будут.

От его слов мне стало как-то мерзко и тоскливо на душе.

Неужели, правда, даже своих родных они, такие, как Маски и другие, подверженные такой же психопатологии, личности по-настоящему не любят?

— В общем, у нас есть время на небольшую передышку, — объявил Стас. — Во всяком случае, на ближайшие пять-шесть часов — точно.

Странно, но только после слов Стаса, я почувствовала, как сильно я устала. Чувство утомленности навалилось плотной многослойной массой. Всё пережитое мною за последние сорок восемь часов, все воспоминания и видения, всё это, словно обернулось для меня, многочасовым спортивным кроссом на несколько десятков километров.

— Ты голодна? — спросил Корнилов.

— Не знаю, — честно призналась я.

Я правда не знала, не чувствовала и даже не задумывалась об этом.