Книга Неоновые росчерки, страница 382 – Юлия Поспешная

Я лишь молча кивнула.

Да, он прав. Это не ново. Человеку вообще не редко свойственно унижать и угнетать ближних своих, дабы элементарно самоутвердиться и почувствовать себя более важным.

От последней мысли мне стало невыносимо тяжко на душе.

Что с нами происходит?

В одной части света самой страшной и насущной проблемой большинства граждан — будет найти автосервис подешевле, а в другой наскрести жалких полтора доллара на черствую лепешку из водянистого теста.

Одна цивилизация строится на руинах других, один мир существует на костях другого. Одни страны, потребляют ресурсов в десятки и сотни тысяч раз больше, чем другие, зачастую более густо населенные.

Десятки или сотни богатеют, пока миллионы и миллиарды других с невероятной скоростью нищают, обрекаясь на никчемное и мрачное существование.

Одна часть людей, на планете, может обеспечивать свою сытую, пресыщенную баснословными богатствами роскошную жизнь, лишь выжимая соки, в виде экономических ресурсов, из других людей, лишая их средств существования.

Так, что же, чёрт побери выходит, что миром в принципе правят некто похожие на «Масок»?..

Я не знаю. Я даже не знаю, насколько я права и права ли вообще? И не является ли, всё что я думаю лишь сетующим бредом?

Я не знаю…

Но отчетливо понимаю, что людям необходимо будет придумать что-то новое, чтобы в будущем хотя бы большинство населения этого мира могло ежедневно позволить себе просто качественную еду, теплый дом и чистую постель.

А уж если никого и нигде, в это время, ещё и не будут бомбить, не будут стрелять и резать — вообще будет замечательно.

Но, пока всё это беспочвенная утопия.

Люди слишком привыкли делить мир на охотников-властителей и жертв. Причем статус последних, зачастую, исключительно перманентен.

Примерно, через час, когда я, к своему удивлению, даже слегка задремала, мы со Стасом были на месте — в Нефедьево. Но ещё до того, как мы въехали в этот населенный пункт, я знала, что мы опоздали… Опять.

Неприметная обычно деревенька, расположенная неподалеку от автотрассы, сейчас сверкала точно новогодняя ёлка от обилия полицейских мигалок.

Встревоженные жители деревни выбежали из домов и, стоя у открытых калиток ворот, глазели на многочисленные полицейские внедорожники, заполнившие все подъезды и подступы к населенному пункту.

Стас плавно объехал полицейские УАЗы и аккуратно припарковался у соседнего дома — ближе подъехать было нельзя из-за машины криминалистов и других автомобилей ППС.

Я увидела, как один из стражей порядка, склонившись у забора сотрясается в мучительных рвотных спазмах. А стоящий рядом соратник протягивает ему салфетку.

Чуть дальше, троица полицейских, тараща глаза и качая головами, что-то оживленно обсуждали.

Я задержала взгляд на правой руке каждого из них, в которых все трои держали по сигарете. Полицейские нервными, дерганными и частыми движениями подносили сигареты к губам.

Их лица хранили следы недавнего тяжелого впечатления, которое им пришлось пережить. На их бледных лицах, с округлившимися глазами, нечто пугающее и навсегда пленяющее разум оставило свой прочный, нестираемый след.

— Ты готова? — осторожно спросил Стас.

Я перевела взгляд на дачный дом семьи Ожеровских, где должны были скрываться братья.