Книга Неоновые росчерки, страница 376 – Юлия Поспешная

Последние несколько слов прозвучали с неожиданной и явно неподдельной искренней мольбой в голосе.

Это говорили, те самые теплые, нежные и искрение материнские чувства, которые питали это воспоминание в виде Антонины. Именно такой её запомнил маленький Марк Карташев, перед тем как она погибла у него на глазах.

— Я… я помогу ему, — пообещала я, глядя в светящиеся глаза-крестики.

Я отвернулась и почти сразу за моей спиной раздался топот ног.

— Здорово, женушка, — произнес знакомый скрипучий голос.

Я, на несколько коротких мгновений, оцепенела, узнав Панкрата.

— Милый, ты забыл разуться… — точь-в-точь, как тогда, в роковой вечер, проговорила Антонина.

— Что ты сказала? Что ты сейчас там мне ***данула, корова драная?! А?!

Я невольно вздрогнула, когда он закричал.

Антонина что-то ответила ему, а затем он начал бить её.

Я слышала его глухие ожесточенные и глухие удары, сдавленные крики Антонины и жуткие ругательства Панкрата.

Я не оборачивалась, помня данный мне завет. Дрожащими руками, одну за другой, я продолжала методично надевать игрушки на растопыренные ветки ели.

Как назло, чертовы нитки не хотели налезать на ощетинившиеся иголками ветки. У меня были исколоты все пальцы, я отчаянно нервничала, старалась побороть охвативший меня страх.

Я старалась не реагировать на крики и звуки ударов за спиной. Я изо всех сил подавляла в себе любой порыв обернуться.

Оставалось ещё три игрушки.

Антонина рыдала за моей спиной, а Панкрат рассыпая матерные проклятия продолжал убивать её.

Здесь и сейчас, прямо за моей спиной, в шаге от меня полностью повторялся кошмар той ночи.

Я одела последнюю игрушку на елку и все разом смолкло.

Просто внезапно наступила полнейшая тишина.

Я посмела обернуться и обнаружила, что кроме меня в комнате больше никого нет.

А в стене напротив светлеет приоткрывшаяся дверь. Я приблизилась к ней, витавший вокруг неё темный дым с визгливым шипением испарился.

Из-за двери раздался плач и я рванула на себя дверную ручку.

Передо мной предстала комната, как капля воды, похожая на ту, из которой я вышла вначале — детская.

Здесь, на ковре, сидел мальчик лет четырёх и что-то строил из цветных кубиков.

Когда я вошла, он поднял на меня взгляд с заплаканными глазенками и прохныкал:

— У меня ничего не получается…

Он снова заплакал.

— Помоги мне! Помоги!.. Почему у меня ничего не получается?

Я подняла взгляд на следующую дверь, подошла к ней и с удивлением обнаружила, что вместо привычной дверной ручки… на ней красуется игрушечный пластмассовый кубик.

— Мы не можем уйти отсюда, пока не достроим башенку… — сообщил мне сидящий на полу Марк.

Я обернулась на него и снова взглянула на игрушечные кубики, из которых он пытался выстроить свою «башенку».

Кажется, я поняла. Мне нужно помочь, в этом воспоминании, построить маленькому Марку его башню из кубиков.

Возможно это, как раз то, что он не успел сделать тогда, в ту ночь и… не знаю, что будет дальше, но по-другому я точно не пройду дальше по его воспоминаниям.

— Ладно, хорошо, — мягко произнесла я.

— Мне нужны кубики, которые я потерял, — мальчик оглянулся вокруг. — Поищи их в комнате, мне не хватает всего четырёх кубиков…

— Ладно, — настороженно повторила я. — Как скажешь, малыш.

Найти кубики было не так уж сложно — один был за диваном, второй под столом и ещё два каким-то образом оказались в цветочных горшках, на окне.