Онлайн книга «Неоновые росчерки»
|
Нет, ну а что мне делать? Позволить этим явно нечистым на руку операм подставить с наркотиками Ожеровских, которые из-за этого, вероятно, могут стать жертвами самосуда Жанны Микадзе? Или что? Позвонить Стасу и проконсультироваться с ним? Замешкавшись и задумавшись, я даже остановилась на пол пути и оглянулась назад. Может оно и правда того не стоило… Фиг его знает. Может, эти полицейские едут на какую-то тайную операцию, цель которой призвать, неведомым образом, избежавших наказания террористов к ответственности… Тьфу! Какая нафиг тайная операция?! Они собираются подбросить наркотики Ожеровским и совсем не из-за непримиримой жажды справедливости! Это же даже ежу из тумана понятно! Я отбросила прочь назойливые сомнения и ускорила шаг в сторону патрульной машины. Два полицейских — их было видно через лобовое стекло УАЗа — о чем-то оживленно спорили. Они оба вздрогнули, когда я деликатно постучала окно, рядом с водителем. Тот, что был за рулем, плотный и щекастый, отпустил стекло. — Что у вас случилось, девушка? — слегка нетерпеливо спросил он. — Я прошу прощения, — проговорила я, — но… Видимо полицейский, с которым я сейчас говорила, пребывал в чрезвычайно взвинченном эмоциональном состоянии. Потому что воспоминания, наполненные негативными, завистливыми и откровенно злыми переживаниями, просто хлынули из него. Бурный поток неприятных жизненных и недавних эпизодов из жизни патрульного буквально захлестнули меня. Шквал ненавистных чувств в них был такой силы, что я как будто физически ощутила толчок в грудь. Кривясь от вбивающихся в голову воспоминаниям, пребывая между двумя реальностями, я отступил от автомобиля. Перед глазами, вновь и вновь, то вспыхивали недавно пережитые воспоминание полицейского, то лицо виновника моего очередного видения. Глядя на меня с хмурым подозрением и чуть скривившимся лицом, он смотрел, как я шипела от нарастающей тупой боли в голове. Вспышка света. Я нахожусь напротив полицейского участка. Здесь, вокруг, ровными шеренгами, как мы на линейке первого сентября, стояли полицейские в парадной униформе. Кого-то награждали, жали руку и хвалебно хлопали по плечу. Остальные наблюдали. Большинство со сдержанным равнодушием или одобрением. Но некоторые, как давешний патрульный, буравили награжденных званиями и медалями откровенно ненавистным взглядом. — За отличную службу и блестяще проведенную операцию, прапорщику Давиденко присваивается внеочередное звание — лейтенант! Крики «Ура»! Аплодисменты начальства и счастливо улыбающийся молодой мужчина… Невольно бросается в глаза сходство черт лица его и патрульного, к которому я подошла. Братья… Вне всякого сомнения. Они не могут быть не родственниками. Но для отца и сына, или племянника с дядей слишком уж маленькая разница. Или братья, или кузены. Не столь важно. Гораздо важнее злая зависть в глазах патрульного, который всё ещё прапорщик… — Эй, девушка, что с вами? — патрульный вышел из машины и все-таки подошел ко мне. С другой стороны полицейского УАЗа выглядывал его напарник. Приоткрыли дверцы и водители нескольких других автомобилей. — Что с ней? — крикнул кто-то. — Плохо, что ли? — допытывался кто-то. — У меня аспирин есть! И парацетамол! — А водки нет? Щас бы согреться, как следует… |