Книга Неоновые росчерки, страница 219 – Юлия Поспешная

В таком, не совсем адекватном состоянии, они способны даже признать убитую жертву в живом человеке и, тем более, орудие убийства, в любом схожем предмете.

— Да, Панкрат, — наблюдая за реакцией Рындина, ледяным голосом проговорил Стас. — Это та самая гирлянда. Узнаешь? Та самая, которой ты задушил Антонину и обмотал её тело.

Корнилов приблизился к Панкрату.

— Узнаёшь?!

Панкрат согласно затряс головой, продолжая жаться в стену. Он как будто пытался спрятаться в ней. Скрыться от Стаса, от пугающего прошлого, от воспоминаний о своей жене, от всего на свете.

После этого, когда старик смог успокоится, он в деталях покорно пересказал страшное событие того вечера.

Правда оказалась ещё страшнее видения Ники и сообщения от Яши.

Избив жену до полуобморочного состояния, когда она уже не могла пошевелится, Панкрат решил, что в качестве извинения, она должна удовлетворить его. И его не остановило даже присутствие шокированных перепуганных маленьких сыновей.

Стасу давно не попадались личности, вызывающие у него такое отвращение.

Удивительно, но даже не так давно пойманный Сумеречный Портной со своей спятившей супругой были менее отвратительны, не смотря на те ужасы, что вытворяли.

Они — человекоподобное зло во плоти. А Панкрат Рындин — живая совокупность всевозможной мерзости, от которой просто тянет блевать.

Стас молча выслушал Панкрата и велел ему убираться.

Рындин, шмыгая носом, непонимающе уставился на Корнилова.

— Как это… убираться? — спросил он. — Куда?

— Куда хочешь, — пожал плечами Стас и посмотрел на Старика. — А что ты думал? Твое дело давно закрыто за сроком давности. Тем более, что ты своё отсидел. Что думал, по новой закроем?

Судя по лицу Панкрата он именно так и думал.

Но просить себя дважды старый убийца не стал.

Как только его выпустили из здания ОВД, старик, пошатываясь и спотыкаясь, поспешил прочь.

Стас, в сопровождении майора Готова, не торопливо вышел из здания ОВД.

Чиркнув зажигалкой, Стас закурил. После разговора с Рындиным ему, как никогда, нужна была сигарета. Он чудом сдержался, чтобы «нечаянно» не приложить старого ублюдка лицом об дверной косяк. Но Стас сам всегда порицал рукоприкладство среди полицейских и не желал нарушать собственные принципы.

— И что теперь? — с неприязнью глядя вслед удаляющейся фигуре Рындина, спросил майор Готов. — Просто отпустим его?

— Почему же, — Стас выпустил кольцо дыма и с прищуром тоже взглянул в сторону Панкрата, — он напуган, сбит с толку и пьян. Если он имеет отношение к тому, в чем я его подозреваю, то именно сейчас он должен наделать нужных мне ошибок.

— Передать парням, чтобы выдвигались за ним? — берясь за рацию, спросил Готов.

Стас, глядя в небо, кивнул.

— Только напомни, чтобы держались как можно дальше. И автомобили должны быть гражданские.

— Ну, что я по-вашему, товарищ подполковник, совсем дурак, не понимаю? — обиженно возмутился майор и связался по рации с подчиненными.

* * *

Хоть это и было наивно, Стас лелеял надежду, что Рындин, напуганный вниманием полиции, попытается предупредить своих сыновей и выдаст, таким образом, их место пребывания.

Корнилов не сомневался, что именно дети Рындиных, те два мальчика, о которых рассказала Ника, стали жестокими серийными убийцами в масках.

Не смотря на теорию о врожденной психопатологии, лишающей человека большинства, свойственных людям, черт и чувств, Стас считал, что у каждого зла есть свой исток. Какое-то шокирующее сознание событие, кардинально изменяющее восприятие и мышление человека.