Книга Неоновые росчерки, страница 194 – Юлия Поспешная

Горн порывисто обернулся и бросился куда-то вглубь дома. Сеня ринулся следом.

Он увидел, как Тимофей выбегает через узкую заднюю дверь, ведущую в непроходимые заросли заброшенного огорода на заднем дворе — именно здесь Стас обнаружил пластиковые контейнеры с частицами человеческих останков.

Яростный собачий лай зазвучал громче, снова повторился слёзный, полный панического страха, беспомощный девичий крик.

Сеня рванул вперёд, обгоняя Горна. Он уже догадался, что случилось, предположить было не сложно. Кое-кому не терпелось показать «на что она на самом деле способа».

— «Дура!» — мрачно и раздраженно подумал Сеня, прорываясь через заросли неведомых безлистных кустарников.

С треском ломая сухие ветки, Арцеулов прорвался к забору, ограничивающему территорию дома Горна и увидел, здесь вполне ожидаемую картину: двух здоровых псин и сержанта Липаеву.

Два черных и на редкость здоровых ротвейлера прыгали вокруг покосившейся мусорной пирамиды из старой проржавевший ванны, двух стиральных машин и ещё кучи подобного хлама.

Псы, с оскаленными мордами, брызжа слюной неистово прыгали, намереваясь дотянутся до девушки-полицейской засевшей на верхушке этой мусорной груды.

Сеня выругался, яростно и громко. Размышлять было некогда. Он выхватил свою CZ 75, которой иногда заменял верный дробовик Ремингтон. Собаки обернулись на него и тут же бросились к более «доступной» цели.

Сене было жаль псов, но ротвейлер не та собака с которой можно договорится. Два быстрых точных выстрела и всё было кончено.

Арцеулов бросил взгляд на взлохмаченную и перепуганную до истерики сержанта Липаеву.

— Ну и какого хрена?! — рявкнул он в сердцах, не сдержавшись.

— Я х-хот-тела п-помочь… — прорыдала сверху девушка.

Сеня заметил, что у неё разорван левый рукав куртки и рука обильно залита кровью. Но, по оценке, Сене её жизни ничего не угрожало.

Зато Горн, быстро сообразивший, что с ним хотели совсем не просто говорить, развернулся на месте и бросился внутрь дома.

Выдав ещё порцию ругательств, Сеня рванул следом за ним.

Оцарапавшись о кустарники и испортив любимую куртку, исходящий злостью Сеня подбежал к черному ходу дома, дернул дверь на себя, но та оказалась заперта.

Арцеулов рыкнул и ударом плеча снес хлипкую дверь, так что та отлетела внутрь дома и с грохотом ударилась об стену.

Сотрясая воздух зычным матом, Арцеулов ввалился в дом. Он услышал, как открылась входная дверь дома. Залетев в зал, Сеня увидел в окне, как Горн, уже снаружи, перемахивает через забор.

Арцеулов решил стрелять по ногам, лишь бы только не дать Тимофею уйти.

Он выбежал из дом, стремглав пробежал через двор и выскочил через калитку. Оказавшись на дороге, Арцеулов увидел, как Горн, на бегу, достает мобильник.

Сеня ругнулся сквозь сомкнутые зубы и прицелился в бегущую фигуру Тимофея.

Попасть в стремительно убегающего и мечущегося из стороны в сторону человека, чертовски сложно даже для опытного стрелка, каким был Сеня. И первые две пули прошли мимо. Арцеулов снова выругался и бросился следом.

Он мчался вперед, по опустевшей ночной улице, мимо тихих и уснувших частных секторов.

Холодный мартовский ветер овевал лицо и со свистом гудел в ушах.

— Горн, стой, паскуда! Пристрелю гниду! — проорал в бешенстве Арцеулов.

Удивительно, но в сорока процентов случаев, угроза стрелять срабатывает. Убегающий в страхе человек, на подсознательном уровне уверен, что в него ничего не стоит попасть. И услышав подобное, многие, замирают на месте, в инстинктивной попытке сохранить жизнь. Но, Горн к таким не относился.