Книга Неоновые росчерки, страница 144 – Юлия Поспешная

С осторожностью ему спустили на канате громоздкий бронещит «Вант ВМ», которым пользовались бойцы спецподразделений.

Бронислав знал, что это хорошая и надежная штука. Во всяком случае пулям от «Калаша» Вант не по зубам.

Щит Бронислав, прикрепил себе на спину. Двадцать четыре килограмма за спиной то ещё удовольствие, особенно, когда ты ранен и вынужден как мартышка висеть на лестнице.

Но выстрелов не было. Бронислава благополучно перетянули на другую сторону, помогли спустится и немедленно переложили на носилки.

— Где мальчик? Что с ним? — всё время спрашивал Брон, пока его несли к скорой помощи.

— Нормально с ним всё, — ответили несущие его бойцы спецназа.

Стоящие вокруг полицейские глядели на Коршунова со смесью ужаса и восхищения. Для них он только что вернулся с того света. Он был героем и одновременно глупцом, который посмел заигрывать с смертью, которая, как известно, шуток не понимает.

Но он спас ребенка. Чуть было не заплатив за это собственной жизнью, но спас. Смог выхватить его из лап костлявой госпожи. По крайней мере сегодня. И поэтому был все-таки был героем. Глупым и безрассудным, по мнению многих, но героем.

В машине скорой помощи, когда врачи закончили колдовать над ранами Бронислава, к нему забрался генерал Савельев. Он быстро, почти формально, справился о самочувствии Брона и тут же начал задавать вопросы. Бронислав пересказал все, что говорил ему маленький Клим и лицо Аспирина потемнело.

— Мать их об дуб, а! — выругался генерал и прикрыл лицо ладонью. — Если мальчишка ляпнет про гибель своей матери ещё кому-то…

Он покачал головой.

— Я не удержу Каульбарса и он будет в полном праве начать штурм.

— А если, — Брон поморщился от толчка боли в спине, — если из-за этого, террористы что-нибудь подорвут или ещё кого-то убьют?

— «Если» плохой аргумент для такого человека, как майор Каульбарс, — покачал головой генерал. — Я навёл о нём справки. Он видит в штурме исполнение собственного долга. И уверен, что террористы откровенно блефуют, говоря, что у них есть страховка на случай штурма спецназа.

— Сомневаюсь, что это ложь, — покачал головой Бронислав, задумчиво глядя куда-то вниз. — Что они выиграют от своего блефа? Время? И что они с ним будут делать? Сидеть там с заложниками, пока Стас не раскроет убийство Белкиной? Не думаю, что они такие овощи.

— Думать и гадать можно бесконечно, — проворчал Аспирин, нахмурив седые брови. — Пока Стас не найдет их «страховку» нам нельзя дергаться. Я прямо холкой чувствую, что эта история может закончится крайне скверно для нас и для всего Управления.

— Значит мальчик должен молчать.

— Пока он спит, — буркнул генерал, — врачам пришлось вколоть ему кое-что с сильным седативным эффектом. Иначе было нельзя. Когда его привели к доктору он бился в натуральной истерике! Орал, плакал и звал мать. Кричал, что его сейчас придут убивать. Что люди в черных масках преследую и ищут его. Что они всех нас убьют и его тоже…

Генерал сочувственно и грустно вздохнул.

— У ребенка сильнейшая психологическая травма… не факт, что он сможет с ней справиться.

— До конца уже не справиться никогда, — проговорил Бронислав.

Генерал молча изучающе взглянул ему в лицо.

В этот миг дверь скорой помощи открылась и перед ними возник Ратибор Каульбрас.