Книга Неоновые росчерки, страница 121 – Юлия Поспешная

Амуниция была тяжелой для ребенка, но это была необходимая страховка, и потом Брон все равно собирался нести его на руках.

— Н-нет… — тихо плакал мальчишка, — но я слышал выстрелы и как один кричал: «Я не хотел! Я не хотел!».

Ребенок взглянул на Бронислава.

— Почему он так кричал? Почему я не слышал, как кричала мама?.. А вы думаете… думаете, она может быть жива?

Бронислав застыл на пару мгновений, глядя в широко раскрытые глаза ребенка. Глаза, жаждущие услышать утешение. Глаза ребенка, которому нужна надежда, которому нужно обещание, что «всё будет хорошо».

Бронислав не имел права давать такого обещания. Он знал это. Но…

— Я думаю, с твоей мамой все… в порядке, — сделав над собой усилие, солгал мальчику Бронислав.

Мысленно он подумал, что Каульбарс не должен слышать того, что рассказал ему этот мальчик. Иначе — будет штурм. А Стас ещё не нашел, чем главарь террористов подстраховался от операций спецназа.

— «Ищи быстрее, Корнилов!» — раздраженно подумал Бронислав.

Он взял мальчишку на руки и спросил его:

— Готов?

Тот коротко кивнул и обхватил Бронислава за шею, крепко сжав шею молодого мужчины своими тонкими руками.

Бронислав успокаивающе погладил ребенка по волосам и коротко бросил:

— Тогда побежали.

Они заранее продумали где и как Бронислав вместе с мальчиком переберутся обратно. Там была перекинута веревочная лестница, с другой стороны был натянут небольшой пожарный батут.

Также, в нужный момент, там должны были зажечься яркие прожектора, чтобы ослепить окна дома, из которых могут стрелять в спину Бронислава.

Коршунов бежал быстрыми зигзагами. Так в него было тяжелее прицелится и попасть. Он метался между деревьями сада и бежал к забору.

Оставалось уже не больше десяти метров.

— Сейчас, малой, сейчас будешь в безопасности, — на бегу проговорил Бронислав, прижимая к себе мальчика. Он добежал до нужного места.

— Быстрее, лезь наверх! — Бронислав поднял мальчишку и тот, как обезьянка, дрожащими руками ухватился за перекинутую через забор лестницу.

Вспыхнули прожекторы. Их ослепительно белые лучи рассекли ночь и уперлись в окна дома, делая невозможной любую прицельную стрельбу.

С другой стороны забора, мальчишку быстро перетянули к себе, и ребенок скрылся за забором. У Брона чуть отлегло от сердца: он Коршунов сам ухватился за лестницу, теперь он должен лезть сам, мальчика уже не нужно было прикрывать. Он взобрался вверх, потянулся рукой к вершине забора и в этот миг ночь загремела автоматной очередью.

Бронислав сдавленно охнул, ощутив резкую режущую боль в ногах. Он не удержался и рухнул вниз. Ударявшая в спину земля выбила воздух из легких Брона, едва не слома ему спину. Он упал на какой-то пень или лежащее бревно. Спину немедленно прострелило дикой болью. Бронислав попытался перевернуться, сдавленно мыча от боли. И в этот миг он ощутил, как несколько пуль быстрыми толчками вонзились в его спину.

Коршунов слабо выдохнул и неподвижно замер, лежа на земле.

ПРОХОР МЕЧНИКОВ

Воскресенье, 22 марта. Ночь.

Когда он задумывал всё это — нападение на семью прокурора Токмакова и захват заложников, чтобы принудить неповоротливую и коррумпированную, по его мнению, отечественную правоохранительную систему действовать — он почти не задумывался о том, что будет после.