Книга Неоновые росчерки, страница 117 – Юлия Поспешная

Коршунов заглушил двигатель, вынул ключи из замка зажигания и откинулся на спинку сидения. Прежде, чем выйти из автомобиля, Брон вспомнил указания Стаса, которые тот выдал ему раздраженным отрывистым голосом.

— «Поедешь в Суханово, к дому Токмакова и будешь помогать генералу Савельеву удерживать ситуацию под контролем» — говорил Корнилов властным приказным тоном.

Дыхание Коршунова учащалось в такт ритму сердца. Он злился на Стаса за то, что тот, фактически, отстранил его от расследования, которым сейчас занимались сам Корнилов и его опера. Бронислав считал, что здесь, сейчас, его присутствие совершенно лишнее! Корнилову, если бы он был адекватен, стоило дать ему задание по делу об убийстве, которое они сейчас расследуют, а не убирать с глаз подальше!

Бронислав понимал, что сейчас ведет себя, как обиженный мальчишка, но ничего не мог поделать с пылающей внутри яростью на Корнилова. Он был уверен, что Стас просто мстит ему за то, что Брон посмел защитить от него Риту и Алину.

Бронислав в жизни никому не признался бы, но сейчас, сидя в машине и ненавидя Стаса, он поймал себя на мысли, что даже испытывает некое моральное удовлетворение из-за бессильной злости Корнилова на него.

Но, затем он прогнал прочь эти недостойные и гнусные мысли. Брон понимал, что рано или поздно, он все равно должен будет рассказать Стасу, где скрылись Рита и Алина. Вечно это продолжаться не может.

Но это потом. А сейчас пусть Корнилов, как следует…

От яростных мыслей Брона отвлек удар по крыше автомобиля. Коршунов вздрогнул и посмотрел в окно. Рядом стоял генерал Савельев. Антон Спиридонович жестом велел ему выбираться из машины.

— Здравия желаю, товарищ генерал, — поприветствовал начальника Коршунов.

— И тебе не болеть, — буркнул Аспирин.

— Что у нас тут? — стараясь придать своему голосу непринужденный тон, спросил Бронислав и натянул свою кожаную куртку.

— Ну-ка, стой, старлей, — Савельев положил ладонь на плечо Коршунова.

— Да? — спросил тот.

— Повернись-ка… — велел генерал.

Бронислав, мысленно ругнувшись, послушно повернулся к генералу и позволил тому разглядеть его лицо в свете автомобильных фар близстоящих полицейских автомобилей.

— А чего это у тебя с лицом, Коршунов? — чуть нахмурившись, спросил генерал.

Бронислав, угрюмо глядя на генерала, дернул плечами:

— Упал.

— Да ну? — ехидно, с издевкой, спросил Аспирин. — И сколько раз?

Бронислав в ответ лишь поджал губы, но не нашелся, что ответить.

— Ладно, потом будем разбираться, — махнул рукой генерал, — идём.

Они ринулись внутрь полицейского оцепления.

Полицейские возле машин о чем-то вполголоса переговаривались. Многие из них бросали мрачные взгляды на загородный коттедж Токмаковых. Слышались трескучие голоса из полицейских раций. Отовсюду тянуло смесью табачных запахов от десятков сигарет в руках докторов скорой помощи, полицейских и сотрудников МЧС.

Ступая вместе с генералом мимо дома прокурора Токмакова, Бронислав, волей-неволей, ощущал довлеющее в студеном мартовском воздухе всеобщее мучительное ожидание. Тяжелой и пружинистой незримой массой оно давило на всех, здесь присутствующих. Все, доктора скорой помощи, пожарные, полицейские, все были поглощены тревожным изматывающим ожиданием дальнейших действий террористов.