Книга Неоновые росчерки, страница 116 – Юлия Поспешная

Когда мы доехали до нужно места, в поздних сумерках уже воплотилась ночь.

БРОНИСЛАВ ДОЛМАТОВ-КОРШУНОВ

Воскресение, 22 марта.

Лицо болезненно саднило. Брон, перед тем, как выполнить приказ Стаса, сперва вынужден был заехать в ближайшую аптеку. Старший лейтенант купил антисептик, пластыри и перекись водорода. Ему потребовалось время, чтобы остановить кровь из рассеченной брови, разбитой губы и хоть как-то остановить расползающийся на пол лица здоровенный синяк на левой стороне лица.

Матерясь и обрабатывая раны, Бронислав мысленно отметил, что кулаки у подполковника Корнилова просто пудовые и удар, как бейсбольной битой с хорошим замахом. Это делало честь Стасу, который был почти в два раза старше двадцати трёхлетнего Бронислава. И Коршунов отдавал себе отчет, что от потери сознания из-за ударов Корнилова, его спасало лишь наличие КМС по боксу, специальная подготовка и суровая служба в элитных войсках армии России, со всевозможными тяжелыми испытаниями.

В деревню «Суханово» Бронислав прибыл, когда небосвод уже налился красками ночи.

Ему не составило труда найти нужный дом: издалека было видно десятки сверкающих красно-синим светом полицейских мигалок. Из-за них в полумраке ночи, вокруг дома прокурора Токмакова, вспышками мерцал блеклый, красно-бело-синий ореол.

На пути, метрах в двухсот от дома Токмакова Коршунов наткнулся на один из выставленных полицейских заслонов. Здесь стояли остановленные полицейскими фургоны с логотипами известных телеканалов. Несколько особо рьяных репортеров, в частности две женщины в пальто, крикливо скандалили с плечистым старшим прапорщиком.

— Что значит «проезд воспрещен»?! Кем воспрещен! Вы не имеете права нас останавливать! Это очередной полицейский произвол!.. — визжала одна из журналисток, неистово размахивая удостоверением.

— Вы понимаете, что свои скотским поведением вы поощряете тиранию сегодняшней власти?! — орала другая женщина, в черном пуловере и двубортном светло-сером пальто. — Вы можете объяснить, что там происходит?! Почему вы нас не пускаете?! Мы должны освещать все события, которые происходят в нашей стране! Люди имеют право знать!..

— Дамы, — сдержанно и монотонно отвечал полицейский, глядя в сторону, — в данном районе проходят плановые учения и тренировки правоохранительных органов. Вам там делать нечего. Всё.

— Это не вам решать, есть нам дело или нет! — немедленно заверещали журналистки.

— Я здесь старший, значит решать мне, — отрезал прапорщик и кивнул в сторону, — свободны.

Сотрудницы телеканалов немедленно разразились бранью в адрес прапорщика.

— Давно держите оборону? — со смешком спросил Коршунов у сержанта, который проверял его документы.

Тот обернулся в сторону словесного противостояния прапорщика и журналисток, и раздраженно покачал головой.

— Да задрали уже, — проворчал он, возвращая удостоверение и жетон Коршунову, — вместо того, чтобы освещать серьёзные проблемы, которые действительно есть в нашей стране, лезут в каждое дело полиции и ищут повод нас обос**ть.

— Освещать серьезные проблемы это затратно, тяжело, скучно и… неудобно, — ухмыльнулся Коршунов.

— Проезжайте, — согласно кивнув, ответил полицейский.

Бронислав проехал дальше и припарковал автомобиль неподалеку от густого оцепления из полицейских машин, карет скорой помощи, машин МЧС и автомобилей ЦСН ФСБ.