Книга Руны законов Сварога, страница 92 – Юлия Поспешная

— А ещё я жертвую чужими жизнями, чтобы спасти другие, в том числе и свою, — обернувшись к Окуню, немного едко ответила я. — Это вписывается в твою парадигму благородства и человеколюбия?

— Это вписывается в парадигму хладнокровной рациональности, — недолго думая, рассудительно ответил Окунь. — Я знаю про эту историю и… Лично я на твоём месте поступил бы также.

— Угу, пойди и скажи об этом Кресибору, — пробурчала я.

— Кресибор не так уж плох, как ты думаешь, — проговорил в ответ волхв-заклинатель.

— Неужели? — не сдержав доли язвительности, вкрадчиво переспросила я. — Ты знаешь какие о нём ходят слухи?

— Ведаю о том, — с тихими вздохом ответил Крот. — Но пока ещё Крот нужен этому миру и этим землям. Может быть он и не самый честный или праведный волхв— последователь, однако не будь его, и при сегодняшнем хаосе, что царит во многих царствах и княжествах, злодеяний и жертв было бы в несколько раз больше.

— Это лишь твоё предположение, Окунь, — суховато ответила я.

— Почему ты так думаешь? — с любопытством спросил старик.

— Потому что событие или ситуация, не подтверждённые практикой, могут рассматриваться только в виде некой теории.

— А ты не веришь в теорию?

— Верю, но только в ту, что подтверждается грамотным анализом, выводами и хоть какой-то, но практикой, — ответила я.

— Толковое суждение, — справа от меня на своём вороном коне выехал Святослав. — Вот только в таком образе мышления есть один серьёзный изъян.

— И какой же? — с вызовом спросила я.

— Для практики, анализа и прочего — нужен опыт, а для получения опыта требуется пережить ту или иную ситуацию, событие и действие. Пока этого не случится, ты можешь лишь гадать и высчитывать, что да как могло бы получится. Иногда это помогает, а иногда нет. Но знаешь, что? Теория или, как ты выразилась предположение, всегда даст тебе руководство к действию.

— И возможно ошибочное, — ехидно вставила я.

— Возможно, — легко согласился Святослав и посмотрел мне в глаза. — Но с этим руководством ты не совершишь самой фатальной ошибки.

— Какой же?

— Ты не будешь бездействовать.

* * *

Земля летела внизу под копытами моего коня. Порывы ледяного ветра рывками упирались мне в спину. Я чувствовала, как метель бросала мне на плечи горсти заледеневшего снега. Вместе с влажным стылым запахом холода, я, как и все, чувствовала вонь пожарища…

Совсем недалеко от меня, сквозь ночь и вой метели, позвучал раскатистый крик, который тут же сорвался на крик ярости, мучения и жажды мщения.

Вокруг меня грохотали копыта коней других всадников, я видела ближайшие фигуры воинов, овеваемых снежными, закручивающимися вихрями. Бурная вьюга поднимала стену снега, кружила рой снежинок перед мордами конец и над головами всадников. Мощные резкие порывы ветра поднимали и бросали из стороны в сторону алые плащи воинов гарнизона и клятвенников.

Изредка, сквозь ржание коней, приглушенные крики ратников и протяжные свистящие «песни» зимних ветров, я слышала, как позвякивает серебро в мешках, притороченных к седлу коня ближайшего воина. Это как раз был один из клятвенников, который, кстати, всё время старался держаться рядом со мной. Не знаю, было ли это совпадением или воитель просто выполнял волю Кресибора.

«Неужто очкосвин боится, что я попытаюсь сбежать? — недоумённо подумала я»